9 Октября 2014 13:29

Федоров: Даже не подумал, что там говорят на другом языке

Федоров: Даже не подумал, что там говорят на другом языке

Эксклюзивное интервью с трехкратным обладателем Кубка Стэнли Сергеем Федоровым. 

Дехтярев В.: Всем привет, всем добрый вечер! Это программа «За бортом»! Я Владимир Дехтярев. У нас сегодня очень интересный гость — Сергей Федоров. Он расскажет нам про то, как работал в Национальной хоккейной лиге. Первый вопрос: 90-й год, ваш отъезд… Не боялись уезжать? Чужая страна, другие люди, другой язык. Были ли какие-то проблемы? 

Федоров С.: Таких глубоких мыслей не было. Мне было всего 20 лет, многого не понимал в этом плане. Хотелось просто играть и жить достойно. Можно так это сейчас объяснить. Конечно, мысли были намного проще. Четыре года на базе безвылазно по 11 месяцев в году. Птичьи права… Стало тяжеловато после осознания факта, что ты двукратный чемпион мира среди взрослых... Ну, первая национальная команда СССР, четырехкратный чемпион Советского Союза. Хотя первые два года я был очень и очень молодым игроком. Ну, и до сих пор столько времени проводишь на базе. Бытовые условия стали играть важную роль. Определенные были мысли… Я понял, что в Москве, в ЦСКА, будет сложно. И база надоела: 11 месяцев в году! Вы представляете, что это такое? Это как твой родной дом. Хотя условия там были отличные, что уж говорить. Но продвижения по службе, по зарплате — этого практически не было. Плюс такой шанс выдался. Получил пару писем от президента клуба, вице-президента клуба. В письмах рассказывалось, как игроки живут, играют. Сколько тысяч людей приходит. Двадцатилетнему… или даже девятнадцатилетнему парню это здорово импонировало. Поэтому я принял такое решение.

Дехтярев В.: А как же знание языка?

Федоров С.: Даже не подумал, что там говорят на другом языке. 

Дехтярев В.: То есть таких вопросов даже не было?

Федоров С.: Ну как… вопросы, конечно, были. Ясно, что другая страна. Но хоккей грел душу. И я понимал, что, наверное, там посолиднее отнесутся. 

Дехтярев В.: Алексей Жамнов последний, кто вас видел перед отъездом в Северную Америку. Потом это все произошло. И он говорит, ну разошлись и разошлись. И только на следующий день возникли вопросы. И к Жамнову тоже. Он рассказывал достаточно интересные истории о том, как вас удалили в одном из матчей в конце игры. Вы и Алексей Жамнов пошли есть хот-доги, а потом, он говорит, вы пропали. А вообще, вы с кем-то делились своими мыслями? С родителями, например, говорили о том, что собираетесь уезжать, что все вам здесь надоело, что вы едете в Детройт?

Федоров С.: Нет, было несколько друзей, кому говорил. С родителями не делился, с однокомандниками не делился. Понимал, что это нереальные мысли, нереальная история. Но как-то взял и собрался.

Дехтярев В.: Не страшно было? 

Федоров С.: Вы знаете, так приняли, что страх улетучился. Нервничал, когда летел из города Портленд, штат Орегон, в Детройт. 

Дехтярев В.: Как команда приняла? 

Федоров С.: Ну, команду я только в сентябре увидел. А приехал в конце июля. С ребятами катался, надо мной взяли шефство. Хорошие пацаны. Они понимали мою ситуацию, встретили очень доброжелательно, хорошо. Когда они впервые меня увидели на льду, я-то был в форме, это они форму только набирали. Я уже был в форме, турниры играл, 2–3 месяца серьезно занимался атлетизмом. У меня были одни мышцы — ничего лишнего. И потом я вышел на лед — они обалдели от моей скорости. Я уже был готов к сезону. А они только начинали. И всем все понравилось. 

Дехтярев В.: Некоторые наши игроки, кто попадал в НХЛ, жаловались, что их заставляют переучиваться, играть несколько по-другому. Были вопросы у тренерского штаба?

Федоров С.: Я не могу такие моменты вспомнить, честно говоря. В общем-то, играл как играл. Я-то центральный. Я уже владел искусством обороны, искусством атаки. В Советском Союзе я играл с очень хорошими защитниками. Поэтому, в принципе, никаких таких моментов не было. Были частные рабочие вопросы, но никто не переучивал. Я в первый год забивал уже больше 30. Если это показатель для кого-то…

Дехтярев В.: Это показатель, согласен. В продолжение этой темы — Скотти Боумэн, который ставил вас и в защиту, и на правом краю… 

Федоров С.: Это было спустя много лет. У нас было достаточно травм у защитников. Последним сломался Крис Челиос. У нас плей-офф на носу, и он говорит: «Давай-ка пару игр в сезоне в защите поиграй». Я с удовольствием отнесся к этой идее, потому что знал, что буду на льду проводить больше 20 минут. Когда я играл в нападении — а нас было четыре звена, — я не совсем понимал задумки мистера Боумэна, не понимал, что он просто бережет нас для финальной части. Мы же, как игроки, не думаем о глобальной стратегии. Я с удовольствием откликнулся. Плюс моим партнером был Ларри Мерфи. Может, не самый быстрый игрок, но очень грамотный. Мы друг друга очень хорошо дополняли, в своей зоне почти не играли. Не оборонялись даже. Играли все время шайбой или в нападении. 

Дехтярев В.: Площадки. Понятно, что вы и до этого выезжали в Северную Америку, играли на североамериканских площадках. Вы к ним быстро адаптировались, не было никаких проблем? 

Федоров С.: Ну, полтора месяца катания на маленьких площадках. Но игра — это совершенно другое. Адаптировался-то я быстро. 

Дехтярев В.: А какие-то есть другие требования?

Федоров С.: Конечно, там все интенсивнее в 28 тыс. раз. Поначалу натыкался на людей с шайбой, с клюшкой. Ну и начал уменьшать клюшку. Она была для больших площадок, но стала меньше — и лопатка, и рост клюшки. Потому что скорости было достаточно, даже больше, чем достаточно. А клюшка была длинной. Я понял, что больше не могу терять шайбу. 

Дехтярев В.: А кто-то подсказывал, что надо изменить клюшку?

Федоров С.: Нет, я был предоставлен сам себе. Приходил, тренировался, уходил. Рабочие моменты были, собрания какие-то. Но это командная такая штука.

Дехтярев В.: А на собраниях понимали, что говорят?

Федоров С.: Поначалу, конечно, тяжело было. Во время тренировки смотришь на того, кто перед тобой делал упражнение. Месяцев шесть-семь прошло, и я уже практически все понимал. Другого выхода не было. Вокруг был английский. На льду английский, в раздевалке английский, вне ледового дворца английский. Переводчик английский. Но я быстро натаскался. Говорить более-менее уверенно начал после первого сезона. 

Дехтярев В.: Вы сказали, что появилось много свободного времени. Вы сказали, что некоторые игроки, которые уезжали после вас, не справлялись с этим. Как раз из-за того, что были предоставлены сами себе. У вас таких мыслей не возникало? Вот ты сидишь 11 месяцев на базе, а тут приехал — сам себе предоставлен. Потренировался, поиграл и свободен — делай что хочешь. В рамках правил, разумеется.

Федоров С.: Я быстро адаптировался к свободе. Понял, что ее надо правильно использовать. Условия были отличные. Я жил очень близко ко дворцу, буквально в шаговой доступности. Естественно, когда много времени, стараешься отвлечься от интенсивности тренировок, игр. Потому что их было очень много, причем сразу. Свобода не пугала. Наоборот, свобода дала мне лично шанс очень сильной концентрации. После четырех лет ЦСКА, после такой серьезной физподготовки, такой муштры, можно так сказать, надо использовать это время грамотно, снизить тонус, немножко отойти от хоккейных дел. Много раз переосмысливал свой отъезд. Что-то нравилось, что-то нет. Но в общем-то, как сейчас помню, мне очень помогала эта свобода. Ты предоставлен сам себе, ты профессионал, ты сам отвечаешь за себя, за свое тело, за то, как ты готовишься к тренировкам. Это очень импонировало, я был очень доволен. Все было очень позитивно.

Дехтярев В.: А то, что происходило в нашей стране? Говорили: предатель. Перед этим еще уехал Александр Могильный, у которого даже больше проблем было. Мол, предатель, изменник. На это как-то обращали внимание?

Федоров С.: В общем-то, в моем случае, я думаю, было немножко проще. Я просто понял, что мое развитие именно здесь уже закончилось. 

Дехтярев В.: Вы стали первым европейским хоккеистом, который получил «Харт Трофи». Это было серьезное событие в вашей энхаэловской карьере?

Федоров С.: Это точно было событие. Мыслей в плане первого европейца, если честно, не припомню. Был сумасшедший сезон, который прошел очень-очень быстро. Я играл от 28 до 30 минут чистого времени. У меня в памяти осталось, как я двигался так быстро, что все вокруг меня стояло. 

Дехтярев В.: Тогда еще Айзерман получил травму.

Федоров С.: Да, к сожалению, Стив получил травму. Но мне представилась возможность играть намного больше, почти на 10–12 минут чистого времени. То есть чуть ли не по 30 минут. Я играл в двух звеньях, завоевал все призы, не только «Харт Трофи». Когда много играешь, ты в ритме и кажется, что вокруг тебя все стоят. Такого ощущения никогда не испытывал, это абсолютно новый опыт для меня — так много играть и столько времени проводить на льду. Я думал, мне будет тяжело после 30 игр, а я отыграл 82. Мне хотелось еще больше. Потому что реальное количество времени совпадало с качеством игры, с голами, с передачами. Если бы не мой сокомандник, который меня выбил на тройку игр… Я тогда соревновался с Уэйном Гретцки, мы шли ноздря в ноздрю, очко в очко. В конце концов я попал в госпиталь с сотрясением мозга. Десять очков я ему проиграл. В результате он набрал 130 очков, а я 120. 

Дехтярев В.: 56 заброшенных шайб.

Федоров С.: Да, 56. Все как на одном дыхании. 

Дехтярев В.: Для вас было значимо, сколько вы забили шайб, сколько голевых передач? Обращали внимание на личную статистику?

Федоров С.: Обращал внимание в том плане, что было интересно посмотреть, где ты, на какой позиции по отношению к другим лидерам лиги. Это интересно было. Воспитание в ЦСКА давало установку на то, что центральный — он самый ответственный на поле. Он должен везде помочь, подыграть, закрыть все дыры в обороне, помочь нападающим забить шайбу. В принципе, я туда приехал игроком, который думает о команде, о результате, о своих коллегах больше, чем о себе. Когда мне давали возможность отличиться, я понял, что это надо делать каждую игру, не останавливаться. Просто не останавливаться. 

Дехтярев В.: Скотти Боумэн писал в одной из своих книг, что если в команде все тихо и хорошо, то это плохо. И надо сделать какую-то конфликтную ситуацию, развивать ее для того, чтобы команда как-то завелась. Вообще, что за тренер Скотти Боумэн? Как с ним работалось, интересно ли было? Что-то новое для себя после отъезда из Европы узнали? 

Федоров С.: Узнал, конечно, много нового. Но с ним нелегко работалось. Не только я один могу это сказать. Было очень сложно. Он не доводил до тишины. Все время, каждый день, каждую игру было что-то такое, что заставляло нас быть в тонусе, — такой моральный аспект. Тренер всех нас был старше, с огромным опытом. Не скажу, что не любили его, но мы точно не испытывали большей частью положительных эмоций. Когда он давал возможность просто проводить на льду больше времени — 5 на 5 или даже 4 на 4, — естественно, мы за это очень бились, конкуренция была огромная. Все хотели играть. При этом у нас была отличная команда много-много лет подряд. Но в конце моей карьеры, в конце моих личностных пертурбаций я никак не ожидал увидеть совсем другого человека — мягкого, адекватного, очень доброго, понимающего все аспекты жизни, не только хоккейной. Для меня лично это был шок. Когда Скотти закончил свою тренерскую карьеру, он приезжал в Детройт и заходил до игры к нам в раздевалку. С ним было очень приятно общаться. Мы никак не ожидали, что он человек такого склада. Он очень здорово удивил нас. Оказалось, под своей грозностью и неадекватными поступками, фразами, словами он прячет мягкого, доброго человека, наставника с большой буквы. 

Дехтярев В.: Первый финал, непосредственно розыгрыш Кубка Стэнли. И вы его проигрываете «Нью-Джерси Девилз», хотя все ставили на «Детройт Ред Уингз». Тем более сезон команда провела великолепно. И вдруг финал… и не просто финал, а четыре поражения, команда не выиграла ни одного матча. О чем думали в тот момент? Какие мысли были?

Федоров С.: Горечь поражения — это точно. Даже приехав в Нью-Джерси и проиграв дома две игры, я лично думал, что у нас есть все, чтобы выиграть. Не сложилось. Это странно для меня лично как игрока этой команды, которая вышла в финал Кубка Стэнли. 

Дехтярев В.: А что было там? Что-то сделал «Нью-Джерси» необычное? Почему так получилось?

Федоров С.: Я не чувствовал, что они лучше нас. Они играли в своей обычной защитной манере. У них был хороший вратарь Мартин Бродер. У меня в этой серии сложилось. Я в каждой игре Мартину забивал. Но, к сожалению, командными действиями мы немного отличались. Не было, наверное, глубины в нашей атаке или в обороне. Нам соперник представился очень опытным, грозным. Такая машина, которая едет не быстро, но и не медленно, а просто делает определенные шаги, реализует задумки на поле. Мы просто не смогли ни за что зацепиться. Хотя я помню свои ощущения, я чувствовал, что у меня игра получалась. И довольно-таки неплохо. 

Дехтярев В.: Создание «Русской пятерки». Скотти Боумэн решился на вот такой шаг. Она, может быть, не то чтобы случайно получилась, но в любом случае эта пятерка получилась. Вы как к этому отнеслись?

Федоров С.: Да я и не знал, что мы создаем «Русскую пятерку»… Мне игралось нормально. Так, как никогда не игралось и до этого, и после этого. Плюс играть со своими кумирами, такими как Игорь Ларионов, Слава Фетисов… 

Дехтярев В.: Как раз вас, когда создавалась «Русская пятерка», перевели на правый край. Боумэн в какой-то момент поставил вас крайним правым нападающим.

Федоров С.: С Игорем Николаевичем Ларионовым мы не делили центр или правый край. Конечно, в атаке мне справа играть было легче и быстрее. Я знал, что Игорь даст мне отличный пас. А в защите я ему помогал, если оказывался ближе к оборонительным функциям. Что касается «Русской пятерки», то мы даже не понимали, что происходит. Меня просто менеджер спрашивал о Славе и об Игоре. Взять или не взять? Я всегда говорил, что, конечно же, надо взять, все будет хорошо. Плюс у нас был такой коллектив — и опыт, и мастерство. И сами мы уже подросли, могли играть с ними в тот хоккей, которому от них же и научились. Поэтому успех «Русской пятерки» в этом и заключался: нам дали возможность играть вместе очень долго и много, даже несмотря на поражение в плей-офф, которое на нас же и свалили. Но пять человек не смогут делать погоду в выигрыше Кубка Стэнли. Четыре звена — да. Что мы и доказали спустя два-три, может быть, даже четыре года.

Дехтярев В.: Первый Кубок Стэнли — и какие ощущения? Когда финальная сирена, кубок над головой… О чем подумалось? 

Федоров С.: Если честно, очень устали. Очень были обезвожены чисто физически. После бутылки воды что-то там всколыхнулось, потому что такую дистанцию мы ни разу не проходили чисто физически. А это была приличная дистанция. Ну и конечно же, когда ты поднимаешь такой тяжелый-тяжелый трофей, 20 тысяч человек орут за тебя, это приятно и это дает дополнительные силы. Я помню, давал одно интервью после игры, но у меня просто голоса не было. Не потому, что кричал, просто все во рту пересохло. Наверное, от волнения, от этого предвкушения: «Вот! Наконец-то! Пять-семь лет мы шли к этому, и вот после длинных сезонов мы добились этого статуса, выиграли этот почетный трофей!» Конечно, когда мы ушли со льда праздновать в раздевалку, наши массажисты и тренеры давали попить сладкой водички, мы в себя приходили. Но усталость была огромная. Шампанским все это дело взбодрили. 

Дехтярев В.: Осознание того, что это выигрыш Кубка Стэнли… Здесь вопрос в том, что для советских и для российских хоккеистов плей-офф — это что-то совершенно другое…

Федоров С.: Мы жили немного в других категориях. Мы жили в этой команде, мы жили друг с другом. Верили, надеялись, что нам удастся, причем именно этим составом. Мы ведь вместе были около тринадцати лет. И только последние 7–8 лет перемен было очень мало. Радость, как я сказал, была сумасшедшая после того, как отошли от этого напряжения последней игры. Конечно же, у нас было запасено много шампанского. Первые два-три глотка тебе приводят в чувство, дают какую-то энергию, и ты реально понимаешь, что наконец-то это случилось. 

Дехтярев В.: Что сделали с кубком?

Федоров С.: Пару дней он постоял у меня дома в спальне, все фотографировались с ним…

Дехтярев В.: Не было такого, что кто-то собак кормит, кто-то с ним в кинотеатр ходит?

Федоров С.: Нет, такого нет. Это спортивный трофей всего мира, он тяжело достался. Я ездил с ним в те места, где я часто бывал во время сезона. Я хотел дать возможность соприкоснуться с ним людям, которые по случаю обстоятельств помогали. Возил в рестораны, в которых я питался, в полицейский участок, в пожарную охрану, которая рядом со мной находилась, которая охраняла меня все эти годы и сделала мою жизнь безопасной и спокойной. Я эти двое суток не спал. Очень хотел дать людям испытать то счастье, которые испытываешь, добиваясь такой серьезной цели, как выигрыш Кубка Стэнли. 

Дехтярев В.: Трагедия, которая, к сожалению, произошла после завоевания Кубка Стэнли с Владимиром Константиновым. Сейчас какие-то отношения поддерживаете с ним? 

Федоров С.: По мере возможности, больше ничего не могу сказать.

Дехтярев В.: Когда были в Америке в последний раз, заходили к нему в гости?

Федоров С.: Нет, не виделись в этот раз. У Владимира свое расписание. И он иногда не бывает в том штате, в котором я бываю. 

Дехтярев В.: Был в вашей жизни такой момент… Ну, контрактной войной это не назовешь, но были вопросы по контракту, когда пришло время заключать новое соглашение. Тогда по тем временам это был рекордный контракт по поводу подписных бонусов.

Федоров С.: Нет, его не было. Очень долго не было — до февраля.

Дехтярев В.: Но потом все-таки был подписан контракт?

Федоров С.: Ну это уже вмешался другой клуб НХЛ, и это стало возможным. 

Дехтярев В.: А говорили, Федоров столько денег требует!

Федоров С.: Попал в Книгу рекордов Гиннеса. Ничего не требовал. У нас разница была, наверное, от 150 до 250 тыс. Не я требовал, я мало что в этом понимал. У меня были определенные представители, которые разговаривали с «Детройтом». У них было намного больше опыта и знания. Они видели во мне что-то такое, что определяло минимум, который я должен был получить в этом соглашении. К сожалению, не получалось долго. Было тяжело без хоккея, тяжело без команды. Пришлось подписать оферт и предложение другой команды. Из этого всего цикла с мая предыдущего года до февраля очень много времени прошло, когда я не занимался интенсивными видами спорта. 

Дехтярев В.: Уже в конце карьеры возникли проблемы с вашим агентом. Вопросы эти как-то решились? Какие-то деньги куда-то он дел. 

Федоров С.: Да это не агент.

Дехтярев В.: То есть человек, который занимался вашими финансовыми делами. 

Федоров С.: Можно называть таких людей брокерами. Вопрос решился, все улажено.

Дехтярев В.: Деньги вернут?

Федоров С.: Опустим эту тему. Все хорошо, никаких проблем не было тогда и не будет.

Дехтярев В.: Тринадцать лет в «Детройте», после «Детройта» «Анахайм Майти Дакс». Тяжело было уходить из «Детройта», переезжать в Анахайм? Другая команда. Причем «Детройт» — это такой коллектив, который еще завоевывал Кубки Стэнли, то есть команда все время была в обойме, а «Анахайм» то хорошо, то не очень…

Федоров С.: Как для хоккеиста нормальный был переход. Не сложились контрактные отношения с моими представителями. Хоккей — игра упорная, уступать не хотелось, потому что я получал от своих представителей информацию по поводу новых контрактов. Пришлось уйти в калифорнийский клуб, почему бы нет? «Детройту» я отдал 13 лет, налетался в ту же Калифорнию — это были самые тяжелые поездки. В глубине души я понимал, что это не совсем правильный выход из ситуации, но опять-таки это бизнес. В глубине души хотелось остаться в «Детройте», продолжить победные традиции, но, к сожалению, спорт — это спорт, а бизнес — это бизнес. 

Дехтярев В.: Тяжело было переезжать?

Федоров С.: А чего переезжать? Сел и поехал.

Дехтярев В.: А вещи?

Федоров С.: А что вещи? Загрузил машину — она пошла. Ты на самолете прилетел, машина пришла — все разгрузил. 

Дехтярев В.: Многие говорят, что в Калифорнии от хоккея некоторые отвлекаются. Хотя по «Лос-Анджелесу» этого не скажешь.

Федоров С.: Когда я пришел в этот клуб, у нас были полные арены на каждый матч. Там есть нормальные богатые люди, есть много людей, которые раньше жили в северных штатах. Конечно, для них хоккей — это все. Поэтому у нас не было проблем с посещаемостью. Во всяком случае, когда я там играл. Все было логично, нормально, мне очень нравился климат. Тогда работал Майк Бэбкок, тогда он начинал свою карьеру. За год до этого его команда нас обыграла в первом раунде. Хотя мне удалось забить гол, который сравнял счет. Тем не менее было 3:0 — мы уже горели. И 2:2 в четвертом матче. То есть мы два матча проиграли дома, и третий проиграли, и в четвертом проиграли — 2:1. Счет в последние минуты удалось сравнять, но все равно мы проиграли в овертайме. К сожалению, не получилось у нас. И потом я перехожу на следующий год к нему в команду. У него было свое видение… Это все рабочие моменты, я могу рассказывать до утра. 

Дехтярев В.: После «Анахайма» был «Коламбус». 

Федоров С.: В «Коламбус» я ушел, потому что Брайан Бурк, работавший с моим братом в «Ванкувере», как-то странно участвовал в становлении Федора как профессионального хоккеиста. Плюс тогда «Детройт» играл очень много против «Ванкувера», и я доставил Брайану очень много неприятных моментов. Проигрыши в плей-офф, просто в играх… Я реально играл против этой команды всегда очень хорошо. Может быть, поэтому он злился и вымещал свою негативную реакцию на моем брате. Хотя тогда Федор очень здорово котировался, здорово играл. Как в АХЛ, так и в НХЛ. Придя в «Анахайм», этот менеджер, как он любит говорить, «глаза в глаза» сказал мне, что не поменяет меня. У меня просто тогда была паховая травма. Но в результате поменял.

Дехтярев В.: А в контракте не было пункта о невозможности обмена?

Федоров С.: А я никогда такой пункт не ставил и даже не думал об этом. Почему? Потому что, проиграв больше 20 лет на таком уровне, я считал, что я полезная частичка команды. Но если их в команде что-то не устраивает, пусть они не парятся и делают свой бизнес. Что и произошло с Брайаном Бурком. Придя в «Анахайм», он обещал агенту и мне глаза в глаза, что он никогда меня не поменяет. В итоге он поменял меня в «Коламбус». Но в «Коламбус» я пришел к Дугу Маклейну, который был моим тренером в «Детройте», когда я только приехал. И к Жерару Галлану, с которым я играл в «Детройте». Он стал главным тренером «Коламбуса» в тот период времени, когда я туда пришел. Поэтому, придя в «Коламбус», я как бы вернулся домой. А Огайо и Мичиган очень близко находятся друг от друга, всего 320 или 220 миль. Я был в четырех часах от дома, от родителей. Возвращение туда было логичным. Хотя я не хочу сказать, что все сделал для предыдущей команды Калифорнии. Но они выбрали другую политику и пошли на омоложение. А в «Коламбусе» нужны были лидеры или опытные игроки. Когда я пришел в «Коламбус», мне не было тяжело играть. Там было отлично играть. Там было очень много первых раундов драфтов. Ребята там очень молодые, им нужно было опериться, возмужать, почувствовать НХЛ. А их как в топку кидали. Естественно, травмы пошли, да и просто многие не смогли выдержать такой игры, конкуренции. У нас были своеобразные тренеры. После Джеральда и Галланта пришел уважаемый Хичкок. У него вообще другая тактика. Он здорово работает с молодыми игроками, он им дает реально хорошие азы, но с ветеранами у него как-то не получилось. Поэтому он решил поменять меня в «Вашингтон Кэпиталз» после года или двух лет работы со мной. Поменял вместе с капитаном команды Адамом Футом, оставив себе молодую команду. 

Дехтярев В.: В итоге «Коламбус» пока так ничего и не взял. 

Федоров С.: Ну, мысль была правильная, но как претворить… Тому тренеру не удалось, пришел другой. Чехарда продолжается. Жалко. Надеюсь, у Джона Дэвидсона, который сейчас президент «Коламбуса», — хороший товарищ, мы с ним общались, когда он работал в НХЛ, — так вот, надеюсь, у него получится, потому что он очень хороший хоккейный специалист.

Дехтярев В.: Последний вашей командой в НХЛ был «Вашингтон». Не было желания еще остаться в НХЛ?

Федоров С.: Думаю, если скажу нет, это будет не совсем правда. Мне хотелось бы остаться на нормальном контракте.

Дехтярев В.: А не предлагали?

Федоров С.: Понимаете, какая ситуация. Опять выплыл бизнес. Я не просил увеличения заработной платы. Я просил быть хотя бы в районе моего прошлого контракта. 

Дехтярев В.: Но в прессе говорили, что Сергей Федоров требует себе достаточно хорошие условия и клуб не готов их выполнить. Об этом говорил «Вашингтон».

Федоров С.: Ну, это чистая спекуляция журналистов… «Вашингтон» не мог такое сказать, и ни одно официальное лицо не могло. Я просто просил контракт на один год с теми же финансовыми условиями. Или предложите, что вы видите. К сожалению, они так построили свой бизнес, что из фарм-клуба люди пришли с односторонними контрактами. То есть их суммы контрактов были уже занесены в потолок зарплат. Просто не хватило места. И они решили не продлевать со мной контракт. Ну и решили, наверное, что в спортивном плане я свое уже отработал и помог молодым нашим хоккеистам адаптироваться. Но я знал, что было бы идеально, если бы я там провел еще минимум год-два. Но не получилось. У меня, как вы раньше упомянули, возникла финансовая ситуация с моим бизнес-партнером. Мне надо было отдавать долги. Ну и тут Виктор Филиппович Рашников с Геннадием Ивановичем Величкиным предложили мне сумасшедшие условия: и финансовые, и игровые. Я приехал в «Магнитку». Я реально был очень доволен этим шагом. Во-первых, отдал все долги. Во-вторых, мне было приятно вернуться в Россию, потому что моя супруга из России была. И в принципе, знаете, когда оно идет правильно — оно идет. Был безболезненный переход из НХЛ. Здесь меня очень хорошо приняли. Как в «Магнитке», так и болельщики всей страны, где бы я ни играл. Конечно, интерес был огромный.

Дехтярев В.: Три Кубка Стэнли, 1248 матчей Национальной хоккейной лиги и 1179 очков. Наверное, о такой карьере может мечтать каждый. А где, кстати, вы храните свои перстни обладателя Кубка Стэнли?

Федоров С.: Ну, в данный момент они находятся в очень секретной зоне. Но они здесь, в России.

Дехтярев В.: Вы их когда-нибудь надеваете? 

Федоров С.: Последний раз надевал, наверное, пару лет назад. Кажется, ходил на какой-то прием. Было приятно надеть, встретиться с воспоминаниями о том, как эти перстни добывались. 

Дехтярев В.: Сергей Немчинов надевает перстень на время плей-офф. 

Федоров С.: Вы знаете, я тоже пытался пару раз. Но мы так неудачно выступали…

Дехтярев В.: Ну, может, надо выбрать, посмотреть, какого года перстень. 

Федоров С.: Вы знаете, это очень хорошая практика, хорошее подспорье в НХЛ. Я видел многих наших ветеранов из НХЛ, когда они приходили с перстнями, они хотели, чтобы «Детройт» выиграл наконец-таки. Здесь, в России… Ну и, извините, уже, наверное, на другую тему. Я считал всегда, что надо было идти в первый год таким путем: не тратить деньги, не набирать, так сказать, отслуживших игроков, двух ветеранов бы взял, собрал бы всю молодежь, которая в ЦСКА была к тому времени. Но, к сожалению, требовали результат, пришлось варьировать в этом плане. Или результат и работа дальше или молодежь и неработа дальше. Ну и второй год, прошлый год, вы видели, что набрали хороших игроков. Травмы, конечно, здорово нас подвели. И игра вратаря здорово нас подвела. Хотя все контрактные условия мы выполнили, думали, что хорошо будет играть Ростислав. Тем не менее не скажу, что сезон не сложился. Сложился. Просто конкуренция в лиге возросла, ну и вы знаете наши особенности игры со СКА в плей-офф. Где-то не повезло, где-то сами промахнулись. Где-то одна судейская ошибка решила исход последнего матча. Поэтому перстни — это такая отличная тема, мне до сих пор нравится их носить. Я их надеваю на очень большие, жизненно важные события. В этом году не знаю. Возможно, после этого интервью подумаю. Почему бы и нет?

лента новостей