11 Декабря 2013 19:01

Поляков: Для меня это был шок, но ничего сделать я не мог

Поляков: Для меня это был шок, но ничего сделать я не мог

Эксклюзивное интервью начальника департамента судейства Континентальной хоккейной лиги Александра Полякова в программе «Хоккейный вечер» с Владимиром Дехтяревым на «Радио Спорт».

— Я приветствую всех любителей хоккея. Отойдем мы немножечко от всех, скажем так, событий и сейчас посвятим эти 30 минут как раз таки разговору о хоккее. Я, Владимир Дехтярев, в гостях у нас сегодня начальник департамента судейства Континентальной хоккейной лиги Александр Поляков. Добрый вечер.

— Здравствуйте.

— У меня первый вопрос сразу возникает такой — много сейчас разговоров идет о судействе. Я понимаю, что судьи тоже люди, они периодически могут ошибаться, допускать ошибки. Но сейчас разговор не об этом. У нас сейчас очень сильно начали бороться с ударами в голову, и я еще заметил нарушения численного состава. Но порой судьи пропускают очень мелкие нарушения, зацепы, не всегда чистые, грязные тычки — вот такие вещи. Судьи их почему-то периодически пропускают. То есть мы начали бороться и начали сразу с удара в голову, но пропустили, может быть, грязную игру, которая в плей-офф всегда есть. Потому что удары в голову — может, в плей-офф там их и не будет, а вот эти грязные мелкие нарушения, они никуда не денутся. Вот начнем с этого.

— Ну, хорошо. Мне, конечно, не нравится слово  «бороться», уводит куда-то в сторону.

— Хорошо, тогда ужесточить правила.

— Что касается атаки в голову, очень много стало травм и просто решили обратить на это особое внимание. Я не хочу сказать, что что-то изменилось в трактовке правил, они все те же остались и в подходах. Но их стало настолько много, этих моментов, и здесь сам факт — нарушение эта атака в голову либо это правильное применение правил, при которых атакующий игрок попадает в голову. Вспомнить сразу можно момент прошлогодний, когда Хара атаковал, не помню, кого атаковал…

— Пачиоретти, по-моему.

— Нет, здесь, в КХЛ атаковал.   

— Здесь? Я думал, в НХЛ.

— Да, там был нормальный силовой прием, который производился, как говорят, «с юга на север», и он попадал ему в тело и в то же время в голову. То есть это нормальный силовой прием. Бывает, когда моменты…

— Тут еще стоит учесть, что Здено Хара достаточно высокий.

— Да, поэтому здесь нормальный силовой прием против Шатана. Шатан получил травму.

— Да, точно.

— И дальше возникает момент, когда атакующий игрок подпрыгивает, когда он выставляет локоть, когда он делает некое движение снизу вверх, пытаясь попасть в голову, либо он производит этот удар «с севера на юг», вернее «с востока на запад», то есть сбоку. И когда игрок этот не видит. Да, бывает голова у соперника опущена, и здесь надо понимать: сейчас уже везде, и в НХЛ, то же самое — атакующий игрок должен думать о том, как он атакует игрока, даже того, который опустил голову. Здесь очень много подходов, поэтому понятно, что звезды получают травмы, им платят большие деньги, они не играют, народ не ходит, они никого не веселят и не забрасывают шайбами. Надо с этим что-то делать. Поэтому те штрафы, те пропуски игр, которые накладывает СДК, я считаю, можно говорить об их количестве — много это, мало. Много, наверное, но иначе никак нельзя заставить игрока выполнять правильно силовой прием. Я слышал много мнений, что игроки играют, что «я все, я теперь никого трогать не буду, буду играть по-джентельменски, я – защитник, я вообще никого атаковать не буду». Это неправильно, если посмотреть тех игроков, у которых много пропусков по атакам в голову, они же применяют и правильные силовые приемы, их же не штрафуют за это.

— Да, здесь я соглашусь. С другой стороны, тема такая достаточно интересная, что значит правильно, неправильно провести силовой прием. Этому должны были научить еще в детских школах. Не прямо начинать с семилетнего возраста, это понятно, их лет с 15-16 уже надо учить правильно провести силовой прием.

— Согласен.

- И когда сейчас нам говорят: как это — неправильно, правильно проведенный силовой прием?, — это уже неправильно. Потому что этому должны были уже научить, и тренер команды КХЛ не обязан заниматься обучением игрока, как правильно провести силовой прием.

— Что касается этой темы, я проводил семинар с тренерами города Москвы, те, кто в школах работают, у них такое обучение происходит ежегодно. И после семинара много лиц знакомых, друзей, я многих знаю ребят, которые закончили играть, стали тренерами. Они так сели, собрались, признались: «Наверное, не только вы ошибаетесь на льду, но и мы, наверное, какие-то ошибки допускаем». Я спрашиваю: «Какие?», говорят: «Не можем научить их правильно играть силовую борьбу», я: «Наверное, да». Я не ожидал такого признания со стороны ребят, тренеров, но это факт. Что касается грязной игры сдерживающих фолов, я с этим согласен целиком и полностью. Да, мы не полностью к этому подходим, но здесь…

— А почему?

— На мой взгляд, ситуация должна строиться таким образом, я расскажу вкратце почему, потому что мы пытались это сделать три года назад. Условно говоря, нам просто сказали: ребята очень много штрафов, зачем вы это делаете?

— А кто сказал?

— Кто сказал, тот сказал.

— Я понял.

— Через некоторое время начали говорить: ребята, а что это вы мало удаляете? Я к чему веду, кто сказал, зачем сказал – не важно. Судьи или департамент судейства, или судьи, которые судят, не должны выдумывать стратегию ведения игры, ведения нарушений. Лига, я имею ввиду игроки, должна об этом позаботиться. Если их все это устраивает, то так и будет дальше, ничего не изменится. Почему в НХЛ произошли изменения? Потому что игрокам не понравилось то, что их периодически цепляют, против них грязно играют, им не дают показывать их мастерство. Они взялись, собрались, встали, пришли в Лигу и сказали: «Парни, нас это не устраивает. Давайте что-то делать с правилами и с применением правил».

— Вот правильно.

— И все согласились с этим. И сказали судьям: «Парни, вы должны делать то-то, то-то, и мы с вами согласимся». То есть подход и исходящие установки не от меня должны идти, а от игроков. Игроки должны изначально с этим согласиться, а мы должны выполнять их требования.

— Значит, там на судей тоже не давят, получается? Если судья принял определенное решение и если он считает, что в матче 15 удалений, значит, будет 15 удалений?

— Значит, их будет 15.

— И ему без разницы, много было в матче удалений, мало?

— Совершенно без разницы.

— То есть, если есть нарушение, его надо фиксировать?

— Хотя мы периодически видим, как и там ругаются тренеры на судей, что много удалений.

— Естественно.

— Или что мало удалений. То в одну сторону, то в другую, но изначальный посыл, что не департамент судейства должен выдумывать — я в кавычках говорю «выдумывать» — правила, придумывать правила. Мы вместе должны это делать. Мне должны приходить исходящие от игроков, я должен их преобразовать в правила, показать им, что из этого будет, какие из этого будут плюсы, какие минусы и дальше это внедрять. И дальше судьям сказать: «Парни, нам сказали делать вот так, если мы не будем этого делать, нас будут ругать, нас будут увольнять. Делайте это». И они спокойно делают, и тогда руководство команды видит, что оно за это проголосовало, что судьи это делают и никаких шансов у них сказать, что мы делаем неправильно, нет. Вот если мы не делаем, тогда они скажут: «Эй, вы что? Вам сказали делать! А вы не делаете».

— Так может быть, стоит летом собрать всех генеральных менеджеров всех клубов КХЛ, обсудить этот вопрос и фиксировать не только удары в голову?

— Конечно.

— Потому что я согласен, иногда смотришь матч, да, действительно удар в голову, все фиксируется. Но тут же в этом же матче идут мелкие тычки, мелкие зацепы, которые тоже влияют на игру. И эти зацепы пропускают. И вроде смотришь — ну да, за удар в голову человек получил, а вот там, буквально 3 минуты назад, в принципе, нарушение, которое, конечно, не повредило хоккеисту, но игра-то могла идти по-другому.

— Я скажу честно, что я смотрел матч нынешнего плей-офф и хочу сказать спасибо комментаторам, они, конечно, хорошо комментировали и защищали судей, на самом деле. Но я сидел в поту, и, просматривая моменты, я видел, как судьи пропускают вот именно эти зацепы в решающих моментах, что-то еще.

— Вот-вот.

— И сегодня я ездил на сборы в НХЛ.

— Мы сейчас об этом как раз поговорим, тема интересная.

— Хорошо. И когда приехали руководители, нас не выгнали, разрешили там остаться и первая фраза Гэри Беттмэна была такая: «Парни, вот сегодня мы начинаем выставочные матчи, а завтра мы заканчиваем последний матч плей-офф. Вот ваш стиль. И ваш уровень должен быть одинаковым, независимым от плей-офф, от регулярного чемпионата. Вы начали и закончили. И мы вас в этом будем только поддерживать». Одинаковый стиль, независимый ни от чего – вот что самое важное.

— Я абсолютно здесь, полностью согласен. Потому что какая разница, правила в хоккее и в плей-офф, и в регулярном чемпионате – они же не должны меняться, они не меняются. Играешь ты все время, так же, как и играешь.

— Когда мы говорим о каких-то моментах, о нюансах каких-то, штрафах, которые судья, возможно по его пониманию, не дал в игре, это должно быть обусловлено игрой. То есть он видит, что штраф, как мы говорим, недотягивает, но и с одной стороны он должен так сделать к одной команде, так отнестись и к другой. [TA1] Если эти штрафы — нарушения конечно, не штрафы — не влияют на что-то.

— Да, 2 минуты, и уже все. Согласен. И второй вопрос, который мы обсудим после удара в голову, — это нарушение численного состава. Вот сейчас смотришь эти матчи, и в каждом матче обязательно некоторые команды… Из последнего, что я видел, динамовцы, по-моему, динамовцы — 3 раза они попадали именно за нарушение численного состава. У них было 3 удаления за нарушение численного состава. Это какая-то новая борьба или как? Просто кто-то обратил внимание на это?

— Есть правило «нарушение численного состава». Оно есть, и его никто не отменял, есть определенный параметр, пункт и так далее.

— Да, я согласен.

— И раньше мы так делали, но не до такой степени. Что сейчас получилось? Сейчас команды начали использовать эти правила в свою пользу. Так как замена происходит в полутораметровой условной зоне, и она распространяется практически чуть больше чем на скамейку игроков, то то же «Динамо» московское делает такую небольшую обманочку во время сбрасывания в своей зоне, когда соперник вроде успокоился, ближний, линейный после выигрыша в сбрасывание быстро бежит на скамейку, а его партнер выскакивает уже у красной линии. Выход один на один железный. И тут очень важно понять, что уходящий игрок, по правилам — вот он приезжает в эту полутораметровую зону, только он в нее въехал, выходящий может выйти на лед, но он не может играть в шайбу, пока его партнер еще не ушел со льда.

— Пока на льду, да.

— И не может убегать с этой зоны полутораметровой. Вот уходящий должен уйти на скамейку, либо ногу поставить на скамейку, тогда заменяющий игрок может  дальше убегать из полутораметровой зоны. На самом деле происходит это бесконтрольно. Они выходят как хотят, меняются как хотят, там 3 тренера стоят, никто за этим не следит, как я понимаю.

— Для меня это все время была загадка. Вроде тренер видит, он должен это отслеживать, он должен видеть все это, то, что происходит.

— Поэтому я возвращаюсь немного назад. Ребята, ну скажите нам, что нас не устраивает это правило — «нарушение численного состава», и мы не будем его фиксировать. Нам совершенно без разницы.   

— А это решение сейчас как-то было принято?

— Это давно есть. Просто появились нюансы некоторые, игра развивается, и правила развиваются соответственно. Сейчас происходят такие моменты, то, о чем я сказал, это преимущество в игре. Преимущество либо команды в атаке, когда игрок неправильно выскакивает на замену, идет в атаку. Выходит, скажем, игрок один в один, его партнер устал и уже в своей зоне защиты идет на замену, а его партнер свеженький выходит. И вместо 1:1 получается 2:1.

— Да.

— Хотя тот еще находится на льду. Преимущество в атаке. Точно такая же система происходит в защите, преимущество в защите, когда они устали, один пошел меняться, и тут второй ему на замену вышел, хотя он не может еще вступать в игру. И эти проблемы мы заметили, они появились. Появилась такая тактика у команд, соответственно, мы должны отреагировать. Мы и реагируем таким образом. Мы применяем жестче эти правила, заставляя команды все-таки играть по правилам.

— Как сейчас в Лиге тренеры к этому относятся, я так понимаю, что для некоторых это стало достаточно серьезной проблемой?

— Мы это всегда делали, но еще раз говорю, более усиленно обратили на это внимание, наверное, год, два назад.

— Совсем усиленно это пошло вот с этого сезона!

— Нет, и в прошлом году это все было.

— Потому что вот сейчас иногда за матч — последниее, что я видел, у «Динамо»-, — 3 подряд. Причем, там как интересно получилось, там сначала динамовцы и тут же, по-моему, «Витязи». С «Витязем» они играли, тут же у «Витязя» это пошло, то есть такая обратка у них.

— Вот как раз в этой игре «Динамо» – «Витязь» был момент с этим преимуществом после сбрасывания, как раз произошла эта замена. Игрок раньше времени убежал из этой зоны, и судья дал им нарушение численного состава. Я бы не хотел сказать, что усилилось сегодня, нет, это все идет давно. И поначалу, конечно, как только мы обратили на это внимание и пошли штрафы, конечно, тренеры не очень хорошо к этому относились. Я им сказал: «Ну, смотрите, правила такие есть, мы ими пользуемся, вам мы их рассказали, но если игрок выходит шестым на лед и ему нельзя играть в шайбу, а он играет, что мы-то можем сделать в данной ситуации? Вы можете ему сами сказать, что нельзя в шайбу играть?» «Мы не можем ему сказать, он в игре, он хочет играть в шайбу». Ну, хорошо, давайте изменим правила и будем играть здесь по своим правилам, вы будете приезжать на чемпионат чира, ну не вы, а наша сборная будет приезжать туда, и их за это будут штрафовать, на Олимпиаде будут штрафовать. Потому что мы прекрасно понимаем, если мы все поменяем, то что-то изменится, хотя на мой взгляд, канадские игроки приезжают играть за Канаду, американские за Америку, они там играют по своим правилам, сюда они приезжают и играют спокойно по правилам ИИХФ, и ничего страшного в этом нет.

— Они как-то быстро меняются.

— Почему-то, да? Интересно.

— Да. Хорошо. Тема очень интересная, тема такая достаточно животрепещущая, объявили состав арбитров, кто поедет на Олимпийские игры. От нас из КХЛ едут два арбитра, фактически один россиянин, второй финн. Получается, финн вроде как и не наш.

— Конечно.

— Все-таки, страна Финляндия. Из Национальной хоккейной лиги аж 7 арбитров сразу едут. И тут начали: почему наших не берут, почему наши не поехали — вообще, как-то эта тема обсуждалась? Почему так получилось, что один российский арбитр едет?

— На сегодня количество представителей от Европы — так будем подходить, от Европы и Северной Америки — оно таким образом сформировано. И этот пункт, наверное, лежит где-то в договоре между Лигами и ИИХФ, всеми лигами и так далее. Мне понятно, почему это происходит, потому что большинство игроков играет в НХЛ, они привыкли к этим судьям, и их больше. Но насколько я знаю — по последним сведениям, я ведь недавно стал членом судейского комитета ИИХФ — что в принципе выбирали и линейных, и главных судей уже на матчах Олимпиады. Тех, кто показывал хорошее судейство, кто показывал хорошее взаимодействие с партнерами, кто им помогал, кто вливался в коллектив, кто делал все правильно.

— Ну да.

— И независимо от того, кто это был: линейный судья наш обслуживал матч за бронзу и помогал,и судья из НХЛ был в восторге от его работы и говорил: «Как он мне помог с таким-то удалением». Это все было. Почему, собственно, один — у нас было три кандидата, это были: Вячеслав Буланов, Константин Оленин и линейный судья Сергей Шелянин. Сергей Шелянин отпал после чемпионата мира в Швеции. С моей точки зрения, он был не готов, и впоследствии он отказался от судейства международных турниров. Соответственно, мы потеряли место автоматически. Для меня это был шок, но ничего сделать я не мог.

— То есть он сам принимает это решение?

— Каждый судья принимает сам решение, мы заставить его не можем. Понимаете, они там денег больших не зарабатывают, даже в КХЛ. Международные соревнования — это честь на самом деле, я тут не выдумываю.

— Я согласен, это престиж.

— Это честь, это опыт, это престиж, потому что к тебе совершенно по-другому относятся уже в стране. А если ты еще отсудил финальный матч, любой матч за бронзу, — это уже другое отношение от игроков даже. Поэтому это решение каждого человека — хочет ли он работать там. Если он скажет: «Я не хочу там работать»,  его никто насильно заставить делать это не может. У нас осталось в итоге два человека — это Слава и Константин. И дальше идет обсуждение кандидатов уже в комиссии, в комитете, идет обсуждение кандидатов и принимается решение.

— Что это за комиссия, это где обсуждают?

— Комиссия – судейский комитет ИИХФ.

— ИИХФ?

— Да, конечно.

— То есть там это все решается?

— Они там уже принимают решение, я там тоже принимаю решение.

— Ну, понятно.

— Поэтому, когда шло обсуждение и приводились какие-то факты, аргументы — я не имею права говорить все детально — в итоге общим количеством голосов Слава не прошел. Хотя я считаю его на самом деле без всяких там подмасливаний и умасливаний сильнейшим судьей нашей лиги на сегодня.

— А голосовали там, то есть закрытое голосование, я так понимаю?

— Это не закрытое голосование, у нас был конференц-колл, где мы общались, где мы высказывали свои мнения, и я высказывал свое мнение, и его принимали, но в итоге результат такой.

— А как-то удалось пообщаться с Булановым после этого? Задавал он какие-то вопросы? Потому что…

— Я понимал его состояние, и я ему не звонил намерено.

— Да, я просто к чему говорю, потому что для него судейская карьера… Практически осталось 3 года, по-моему, до 50 лет?

— Нет, об этом никто не говорит, может, он и больше будет.

— Но имеется ввиду, что, скорее всего, для него это был, можно сказать, последний шанс, тем более это твоя домашняя Олимпиада, я вот к чему сейчас.

— Конечно, я прекрасно его понимаю, и его желание, и все его помыслы были устремлены в Сочи. Я вспоминаю ситуацию с Леонидом Вайсфельдом, недавно я прочитал интервью большое, оно мне понравилось, и он там описал эту ситуацию, когда он тоже вроде себя чувствовал в порядке и мог все отсудить, но ему так и не давали, не давали…Я был свидетелем этих ситуаций, потому что в описываемый момент на чемпионате мира, когда 3 судьи были назначены, я линейным судьей был, помогал. И Леонид ждал очень этого назначения, его назначили, а в итоге так ему и не дали. И я отсудил одну игру из трех этих финальных матчей. Это был настоящий шок для него, это 100%, потому что я видел его лицо, я видел, как он выглядел. То же самое происходит со Славой. Эта ситуация, которую я пока не могу объяснить для себя даже, почему так происходит именно с нашими судьями.

— На самом деле, действительно, у нас сейчас существуют 2 теории заговора, что в НХЛ сейчас специально травмируют российских игроков.

— Я слышал об этом.

— Да, причем иногда слушаешь, вроде люди, которые в хоккее не первый год, я понимаю, если бы это какой-то дилетант что-то такое сказал, а тут вроде люди не первый год в хоккее, всю жизнь практически, и вдруг такие вещи. То ли это такая истерия уже перед Олимпийскими играми начинается. И вторая  волна сейчас пошла, когда «вот все мы проиграем, потому что там будут 7 арбитров из НХЛ, один будет российский, финн — этот вообще не наш, он из КХЛ, но он не с нами. И наши два арбитра ничем не смогут помочь, потому что 7 судей будут из Национальной хоккейной лиги».

— Как они смогут даже при желании помочь сборной России, если они ее судить не будут? Понятно, что тут можно сейчас наговорить очень много примеров.

— О чем и речь!

— Знаете, не хочу в эту тему углубляться. Когда касается разговор матчей, которые проводятся здесь, они проводятся не только в КХЛ, но и на юношеском чемпионате, они говорят: «А вы знаете, играет «Спартак» – «ЦСКА», «А вы знаете, что судья этот в школе «ЦСКА»? Он будет сейчас «ЦСКА» помогать, он в спортивной хоккейной школе «ЦСКА» занимался». Просто нечего ответить на это. То же самое и здесь происходит. Матч московских команд, и судит судья, а они говорят: «А вы знаете, что он в этой школе занимался, в которой сейчас команда играет? Он им будет помогать». Ну что на это ответить? Ну что? Нечего на это ответить. 

лента новостей