8 Декабря 2013 15:53

Турсунов: Я просто хочу сидеть на диване и смотреть «уральских пельменей» с утра до вечера

Турсунов: Я просто хочу сидеть на диване и смотреть «уральских пельменей» с утра до вечера

Интервью российского теннисиста Дмитрия Турсунова в эфире на «Радио Спорт» в программе «Центральный корт» с Софьей Тартаковой.

  Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это «Центральный корт», как всегда в субботу вечером говорим с вами о теннисе. Ну и у нас сегодня замечательный гость, наш любимый гость Дмитрий Турсунов. Дима, здравствуйте.

—  Здравствуйте.

Перед тем как начать нашу беседу, я бы хотела поблагодарить еще раз нашу слушательницу  Валентину, которая на этой неделе пришла к нам в редакцию и принесла Диме подарки, нам, всем сотрудникам Радио Спорт. Валентина, спасибо вам огромное, нам было очень приятно и это очень трогательно. Я вас буду весь час называть «Мистер Камбэк». Можно?

— Так и быть.

Вы постоянно возвращаетесь в TOP 100. К сожалению, бывают у вас травмы, когда вы вылетаете из 100 лучших теннисистов, но с каждым годом умудряетесь возвращаться. На этот раз вас чуть-чуть обогнал Рафаэль Надаль. Ну, чуть-чуть совсем, вы бы взяли приз ATP.

— Да, на 29 мест обогнал.

Вот в этом году, когда вы вновь вернулись, теперь вы в 30-ке, самый сложный момент был в этом возвращении какой?

— На самом деле я начинал этот год не с самого начала как все. Я его начинал с Монпелье – это, по-моему, было где-то в марте. То есть я пропустил турниры в Австралии, но это, был не самый опасный, потому что я надорвал заднюю поверхность бедра, решил, что особо торопиться не надо, лучше провести какое-то время дома, отдохнуть, дать травме зажить. Но потом опять, эта же травма была на открытом чемпионате Франции, из-за которой я снялся в одиночном разряде, в паре я как-бы отстоял. Суть в том, что тогда я чуть начал нервничать, потому что я вроде бы уже играл очень хорошо, я выиграл несколько матчей на грунте.

Давно не было?

— Редко случалось до этого года, поэтому естественно я чуть занервничал. Опять та же самая травма, несмотря на то, что я вроде бы и готовился, и играл много матчей, и физически чувствовал себя готовым к этим матчам. Но вот что-то не сложилось, опять надорвал. И конечно тогда нервничал, но, слава богу, все решилось благополучно и достаточно быстро, кстати, она зажила. То есть Уимблдон я уже играл, передвигался хорошо, просто не было какой-то игровой практики и можно сказать, что не было какой-то может быть игровой формы. Так как просто первый матч. Но в любом случае это уже было огромным плюсом, то, что я просто вышел, отыграл весь матч и мог полноценно бегать. Ну и к тому же проиграл достаточно сильному сопернику Томми Хаасу.

Я помню ваши фотографии, вы мне показывали, черная нога у вас была в начале.

— Да.

Вернее в конце прошлого сезона перед началом этого.

— С гематомой.

Вы вообще чувствовали тогда в себе силы, что вы все-таки сможете, простите, этот год в 30-ке закончить? Это же просто сумасшедший результат.

— Нет, если честно не ожидал и на самом деле даже не особо задумывался об этом по ходу сезона. Даже во время Америки особо не думал где я буду находиться, просто я понимал, что у меня горит достаточно много очков, то есть если я бы играл плохо и не сыграл бы, скажем, сезон в Америке, так как я его сыграл в этом году, то у меня были бы хорошие шансы не быть «Мистер Камбэк», как вы меня называете. Да я как-то особо об этом не думал, не задумывался. Понятно, что какие-то есть мысли о рейтинге, они всегда присутствуют. Но прям так чтобы уж думать об этом день и ночь – нет. У меня такое общение сложилось с тренером, что сейчас акцент делается не на рейтинге, не на очках, не на том - выиграл ты или проиграл, а на конкретном задании, чего я хочу добиться, какие у меня цели в моей карьере. И на данный момент это больше как я играю каждый отдельный матч, как я подхожу психологически к матчам, потому что на самом деле это, наверное, самое важное слагаемое в моей игре. Задумываться о рейтинге бесполезно, если ты выходишь и ты не можешь выполнить заданную установку.

То есть вы сейчас положа руку на сердце можете признаться, что вы, выигрывая какой-либо турнир или какой-то очень важный матч, не подсчитываете рейтинговые очки и не думаете что в следующем сезоне вам нужно их защищать?

— На самом деле это уже как анекдот, наверное, потому что когда Миша Кукушкин выиграл Питер, первое что мы ему сказали – «ты понимаешь, что ты попал, зачем так психовал?». Ему приходилось, безусловно, защищать их в следующем году. И он тоже как-то…

Сник сразу.

— Да. Но он такой человек прикольный, такое ощущение, что он всегда грустный. Такая внешность у него, что он кажется всегда грустным. Плюс вдобавок ему все стали капать по поводу рейтингов. Я думаю, что он не очень долго радовался этой победе, скажем так. Конечно, если я выиграю, я понимаю, что я заработаю то количество очков, которое я заработаю. И это позволит мне подняться в рейтинге. Но я прекрасно понимаю уже на данном этапе в своей карьере, что рейтинг - он зависит от игры, а не наоборот. И заморачиваться по поводу того сколько у меня сейчас очков, это нецелесообразно. Единственное конечно это влияет на то, что какие-то турниры обязан играть, потому что теперь возникает ситуация, что в некоторые турниры я просто обязан играть и их не могу пропускать. Точно также как в этом году у меня сложилась ситуация с Кремлем и Шанхаем, я просто физически не мог разорваться и сыграть 7 турниров подряд, а Шанхай стал седьмым. В последний момент во время Америки, когда я набрал много очков и я понял что попадаю туда, и теперь для меня этот турнир становится обязательным и мне нужно было где-то взять паузу.  Получилось так, что пришлось жертвовать турниром, с которым не было ничего решено.

В какой момент в этом году стали чувствовать себя очень комфортно, когда поняли что на TOP уровень вышли? На свой TOP уровень, когда в США играли?

— Честно говоря, я не ощущал, что я вышел на свой TOP уровень и те матчи, которые я проигрывал, я проиграл Гаске в Америке, проиграл дель Потро. В принципе ребята, которые выступали сейчас в восьмерке, проиграл Вавринке также, причем Вавринке я проиграл с матчболом, у меня был матчбол. Были его шансы выиграть эти матчи, но я понимаю, что моей игры достаточно, чтобы обыграть игроков этого уровня. Но сейчас проблемы не в игре, а проблема в том чтобы суметь психологически настроиться в таких ситуациях так, чтобы показывать эту игру, а не сдуваться и играть в какой-то защитный теннис или начинать бояться принять какие-то действия во время матча, которые с игроками такого уровня уже, мы прекрасно понимаем, мы чувствуем, как себя ощущает другой игрок.

И мы понимаем, что сейчас он должен был этот мяч забить, но он его промахнул или сыграл слишком пассивно, значит, он где-то нервничает. И это прощупывается, это не то что мы предугадываем, но просто уже настолько наиграны, столько уже играли в  этот спорт, что уже примерно понимаем, что другой игрок ощущает. Поэтому когда вот это говориться об уверенности, она цепляется именно в таких ситуациях, когда очень важный матч, ты прекрасно понимаешь что сейчас обыграв этого игрока себе докажу, маме докажу, докажу Радио Спорт что я не хуже того же дель Потро. Начинаешь чуть нервничать, начинаешь где-то играть пассивно, пытаешься играть не на выигрыш, а чтобы не проиграть. И такой менталитет накладывает дополнительное давление, при котором уже очень сложно вообще что либо сделать. То есть сдвинуться с места. И когда говорят мандраж, вот это и происходит.

В принципе по ощущениям это тоже самое, когда вас вызывали к доске перед всем классом, а вы там не выполнили задание или просто не знаете, или стесняетесь говорить перед огромным количеством людей. У вас такой ступор происходит, это в принципе тоже самое, что происходит с нами на корте.

А у вас есть уже с таким опытом огромным какие-то для себя ходы удачные, чтобы немного себя во время матча успокоить? Что вам нужно? На скамейку посмотреть, наоборот никуда не смотреть, ракетку разбить?

— Честно говоря, психика достаточно подвижная и, наверное, это было основное, и до сих пор является основной проблемой. Поэтому конечно это надо как-то решать, не то чтобы я сейчас ищу отговорки, но я действительно начал этим интересоваться очень поздно в карьере. Я больше теперь понимаю, опять легко сейчас сказать, «Капитан Очевидность», что теперь – да, я это понимаю, но если бы я это знал раньше. В любом случае я хотя бы этот опыт могу передать следующему поколению, я считаю, что психологическая подготовка, не то чтобы сидеть там и биться головой об стену или уговаривать себя, что ты самый лучший, не обязательно это, но есть какие-то способы, как выводить себя из такого состояния. Или как подготавливаться к этому и надо начинать намного раньше, чем начал этим заниматься я.

В силу того, что просто некому было мне подсказать, скажем, физическую игру мы отрабатываем с утра до вечера по 3 часа каждый день, а вот именно психологической стороной очень мало кто занимается и в принципе не так много специалистов в нашей стране. Просто в силу того что каждый человек должен сам через это пройти хотя бы чтобы понимать через что проходит его ученик. Как-то я не сталкивался с огромным количеством людей в России, которые как-бы знают, как к этому подойти, как правильно с этим работать. Опять же не только в России я думаю, что мало специалистов, вообще по всему миру, которые знают, что ты ощущаешь на корте и как с этим бороться. Это не на гране такого шаманства, но это не такая выявленная практика, как скажем удар справа поставить, который на много легче.         

Я знаю, что вы помогаете Аслану Карацеву. Почему вы об этом так мало говорите и почему это так не афишируется?

— Опять же смысл это афишировать. От этого никому ни жарко, ни холодно – это раз. Во-вторых, на данном этапе я не могу ему помочь настолько, насколько хотелось бы. Потому что если заниматься этим серьезно, то у меня и своя карьера, и плюс еще какие-то свои бытовые ситуации, и много чего, просто хотелось бы это все совместить, но это очень сложно на самом деле. И если подходить к этому серьезно, то лучше делать это по максимуму или вообще никак не делать.

Вы скромничаете сейчас, если честно. Потому что Аслан, мы общались с Асланом, он такие слова про вас теплые мне говорил и рассказывал.

— Странно. Вообще он в принципе молчаливый сам по себе и…

Рассказывал, рассказывал.

— И из него слово вытянуть очень сложно иногда бывает. Но в любом случае я, конечно, чем могу, тем и помогаю. Но конечно хотелось бы больше, я прекрасно понимаю сейчас на том уровне как-бы теннисного развития ему нужно намного больше и пытаемся решить эти вопросы, но будем пытаться как-то совместно помогать. Надеюсь что внеся какую-то лепту в это может быть поможет ему пробиться, потому что основная причина заключается в том, что я просто понимаю ситуацию в которой он находится, я ставлю себя на его место и пытаюсь понять когда он упирается головой в стенку, да он, может быть, не знает что делать на данном этапе. Я, пройдя туже самую дорогу, как и он, могу хоть как-то ему что-то подсказать или помочь, хотя бы сказать свое мнение. Не обязательно он должен к нему прислушиваться, он может принять свое собственное решение, но в любом случае я хотя бы могу аргументировать какие-то свои мысли и сказать, что я считаю, что тебе лучше вот так сделать вот потому-то, потому-то. И опять это будет его решение, я считаю, что в  этом спорте, чем больше решений принимает сам спортсмен, тем лучше просто в силу природы этого спорта.

Почему именно он? Много теннисистов, вы со многими общаетесь.

— Честно говоря, я не то чтобы сидел, выбирал, получилось, так что к нему подошел его дядя, не дядя, даже не знаю, есть ли у них какая-то родственная связь, я так особо не вникал. В общем, человек, который ему помогает.

Один из близких.

— Да. Александр, он вел его с самого маленького возраста, Аслан тренировался у него в академии в Таганроге и получилось так, что подошел и сказал - «Можешь посмотреть? Очень талантливый парень. Просто у нас проблемы, вообще нет денег, ничего нет. Просто посмотри, может сможешь помочь». И поэтому мы пошли, потренировались вместе во время «Кубка Кремля», это по-моему было 2 года назад. Я не совсем верю в талант, но он очень способный. Талант – это тоже такое понятие абстрактное. Многие талантливые, но они талантливые в силу каких-то…

Условий?

— Да. Очень много должно сойтись, чтобы человек стал талантливым. Называют Моцарта талантливым, тем самым мы отметаем его трудолюбие, его отца, который был тоже очень хорошим музыкантом, всю его подготовку, которую с самого раннего детства проводил с ним, все эти уроки музыки. То есть это вроде как отметается и мы просто говорим - «ну он талантливый, поэтому ему дано было, а там Васе Пупкину не дано». Поэтому я не совсем верю в талант, как это воспринимается большинством, но у него были определенные способности. Он достаточно высокий, пластичный, легко передвигается по корту, причем в тот момент он был не в самой идеальной форме. У него есть огромный запас, то есть потенциал, который он может развить. Поэтому я посчитал что, если человек с таким потенциалом находится в такой ситуации, то почему бы и не помочь именно ему. И не то, чтобы у меня были огромные варианты, не выбирал, не отметал кого-то в сторону, но просто я вижу, что он может действительно играть и основное - конечно желание. Если у него есть желание, то я думаю у него, не смотря на все эти препятствия, у него есть хороший шанс заиграть.

Я не считаю чужие деньги, но вы ему финансово помогаете, либо помогаете построить календарь, найти тренера?

— Сейчас больше всего, если какая помощь идет, то она больше не финансовая. Конечно, я могу где-то как-то помочь, но я не тот человек, который может назвать себя спонсором. Который может протянуть еще одного человека в тур, потому что это сумасшедшие деньги. Те деньги, которые я зарабатываю, я конечно же могу потратить. Опять же у меня есть определенные расходы, то есть если кто-то кто действительно любит считать чужие деньги, очень часто задается вопросом «а вот он заработал столько-то».

Вы все миллионеры конечно.

— Ну да, по такой логике я тоже могу сказать, а почему Абрамович не может перечислить мне пару миллионов долларов, потому что у него это не убудет от этого, он может даже не почувствовать этого. А для меня это будет огромный плюс. Но если бы он всем перечислял по пару миллионов, то все бы жили намного лучше, но сами понимаете логику этого, что это не правильный подход. Где-то я ему как-то могу помочь, но опять это не удержит его на плаву, ему нужен реальный спонсор, который может помочь. Опять же здесь у меня больше возможностей попытаться найти кого-то, попытаться уговорить того человека что действительно у этого человека есть смысл вкладывать деньги и дать ему возможность год, два помочь ему финансово, чтобы он просто показал себя с лучшей стороны. Это, наверное, определенный риск, не люблю каких-то громких слов или не люблю говорить, что там человек будет в десятке, в сотке. Тут многое должно сойтись, чтобы это произошло, но у него есть все задатки для этого. Поэтому если уж под кого-то и просить деньги, то под него можно.

Скажите, с кем вы сейчас работаете? Потому что вы столько лет в туре и лично я не помню, чтобы у вас был такой 100% тандем с каким-то специалистом. Ну, вот последнее время.

— Да, несколько лет я ездил сам по себе и вообще в принципе я не очень доверчивый, в каких-то вещах я очень доверчивый, но в каких-то не очень. С точки зрения тренера я не каждому доверяю и тот человек, с которым я начал работать в Майами, это Ян де Витт, мы с ним встретились в Индиан-Уэллсе и он тренировал Ниеминена, я просто в очень хороших отношениях с Яркком Ниеминеным.

Пару часто играете?

— Да, мы играем из-за этого, потому что у нас по сути один тренер и я поговорил с ним, в тот момент он искал второго человека, чтобы поделить расходы, чтобы было чуть дешевле. Поэтому я заговорил с ним о его тренере, он сказал свое мнение по поводу этого тренера, я поговорил с Яном и мне очень понравилось то, что он говорил о моей игре, то, как он видел, в чем я нуждаюсь с его точки зрения. Плюс наверное это как-то и по характеру мне очень подходит. Не говорит долго, говорит по существу и формулирует все очень коротко. Мне это нравится, хотя у меня самого иногда бывают с этим сложности просто сформулировать свою мысль.

С этой точки зрения мне очень понравилось, все подошло и характер, и то, что для него деньги не были самым важным фактором. Естественно его труд оплачивается, и он должен оплачиваться в любом случае, но он не делал на этом акцент. Вообще когда считаю ему проценты от призовых он даже не смотрит на цифры, он просто говорит «ты мне должен 15% призовых, после налогов» и как бы все, как ты будешь их считать, ты считай, это будет на твоей совести.

Не лезет.

— Да. Даже не пытается проверить меня, как человек он очень понравился, импонирует. Но основное он те вещи, над которыми мне надо работать, они совпадали с моим видением. Мы пару недель протестировали друг друга и вроде бы сейчас все подходит друг другу, поэтому работаем с ним.

Я как раз когда готовилась к эфиру сегодняшнему, я почему-то сформулировала вопросы именно «Вы доверяете своей команде?» Почему вы так недоверчиво отчасти относитесь к тренерам, ошибались много раз? Либо слышали истории?»

— Не то чтобы я не доверяю тренерам, просто не со многими у меня полноценное доверие. И я люблю, когда человек может аргументировать свою точку зрения, не просто сказать «вот это так должно быть и никак иначе, потому что я так сказал. Не хочешь, не делай, тогда работай с другим». Потому что бывают такие, которые пытаются давить авторитетом. У этого человека совершенно все не так, если так посмотреть на него он выглядит чуть бомжеватой внешности. Но он любит свою работу, очень профессиональный подход и в некоторых вещах он выстроил меня, потому что я постоянно куда-то опаздываю. Это как-бы человек, который просыпается в 9 и ему куда-то надо приехать в 13, он все равно опоздает на 15 минут, несмотря на то, что ему нечего делать.

Дисциплина какая-то.

— Да, дисциплинировал. По крайней мере, появляться заранее, вовремя и все равно у меня такой характер, что это полностью не изменится. Но в любом случае надо какие-то шаги предпринимать, надо менять себя и пытаться изменить свой характер, но не каждый человек может тебя уговорить это сделать. И если стоять, надзирать над тобой с палкой, то ты сделаешь это до какого-то уровня, но конечно самое главное в спорте, как и везде, когда это твое желание.

У вас все спрашивают, я не буду исключением, по поводу федерации. Вы сейчас обижены на федерацию, у вас какое внутри ощущение после всех этих разборок в Твиттере?

— Я люблю быть в центре внимания, шучу. Скажем так, я не обижен. В какой-то степени да, задевает, но надо к этому подходить не с эмоциональной точки зрения что вот они там так не сделали, поэтому они плохие, а я хороший и все, я с ними никогда не буду разговаривать. Нет. И тоже обобщать сложно, я не против федерации, и даже не против тех людей, которые что-то высказывают против меня. Естественно ты не можешь понравится всем. Но я против, когда лицо, которое официально представляет эту федерацию или, по крайней мере, воспринимается обществом как официальное лицо федерации, делает какие-то поступки, которые не профессиональные, когда это происходит не только со мной, но это происходило и с другими. Есть какая-то грань, через которую когда человек переступает нужно давать какую-то ответную реакцию. Потому что просто так тоже нельзя сидеть сложа руки. Очень много нюансов, это достаточно долгий разговор.

На самом деле какие-то шаги предпринимаются и конкретно Шамиль Анвярович прилетал в Санкт-Петербург, общался с нами, то есть со мной и Мишей Южным по поводу того, чего бы мы хотели, чего нам не хватает. Для начала не только я, но и Игорь Куницин и в принципе все игроки согласны с этим, что не хватает диалога между федерацией и между игроками. Мы по сути как индивидуальные, не предприниматели, но у каждого своя карьера и нам надо совместить индивидуальную карьеру каждого игрока с календарем «Кубка Дэвиса» и я уже чувствую какие-то сдвиги есть. Потому что появился Игорь Куницын, который относительно недавно закончил играть и он прекрасно понимает, потому что он находился в нашей же ситуации буквально несколько месяцев назад. У него есть желание изменить это.

Но это надо менять устои, наверное, целой организации, не только каких-то конкретных лиц, по сути, там царствовал небольшой хаос и я не завидую Игорю на данном этапе. Но, по крайней мере, он это делает из хороших побуждений, у нас уже налажен хотя бы диалог конкретно с ним, то есть он уже функционирует как представитель игроков в федерации. Он с нами сейчас общается уже по поводу «Кубка Дэвиса» против Польши. Он пытается принять какие-то решения по поводу покрытия, по поводу мечей, организационного процесса. Он уже это начинает, потому что бывали случаи, когда даже за неделю до «Кубка Дэвиса» мы не знали: едем мы, не едем, что происходит, куда ехать. Люди забывают о том, что тебе надо сделать визу в конкретную страну. Были такие конечно очень смешные курьезы и они как-бы смешные, но…

Для вас не смешные.

— И грустные, потому что накладывается конкретно в моем случае. Мы обсуждали с тренером, ну естественно по ходу развития моего сезона, а что я буду делать, например, с турнирами в Европе и Азии. Мы пытались решить и в какой-то момент поняли, что всплывает Шанхай, значит я туда попадаю. Все это делалось оперативно, а с другой стороны с «Кубком Кремля» была какая-то непонятная ситуация. Вроде бы я и отказался от него, но потом было предложение приехать и потом какая-то непонятка. Все было до последнего момента.

Быть в таком подвешенном состоянии, это относительно большой стресс, и я не могу сказать тренеру - «извините, но я еду на «Кубок Кремля», а он мне говорит – «слушай, подожди, мы же договаривались с тобой конкретно, что мы работаем над результатом, у нас желание попасть в 20-ку и если ты будешь играть семь недель подряд, то ни к какому результату это не приведет, ты просто сыграешь везде ужасно».

Это влияет и на его заработок, и на мой заработок, и вообще для чего мы тогда это делаем, если мы просто ездим и собираем копейка там, копейка здесь, то смысла никакого нет. Поэтому мне приходилось принимать решение, за которое я впоследствии потом слышу выплескивание ведра в мою сторону и в мой адрес. Особенно от того человека, который играл и прекрасно понимает все эти ситуации, и немного лукавит в таких разборках. Да, я высказался и я считаю, что моя позиция правильная, и что какие-то изменения должны привнестись, потому что мы не играем за спасибо и не играем за проездной билет на троллейбус. Для нас это наша работа, у нас есть возможность зарабатывать по чьим-то меркам это огромные деньги, по чьим-то меркам это вообще не деньги. Но в любом случае это наш заработок и ни один человек не хочет жертвовать своим заработком. Когда кто-то нам говорит, что типа «вы же там зарабатываете, зачем там играть за деньги, нужно патриотизм», но я думаю, что если бы мы были слесарями, то слесарей много, а хороших теннисистов не так много. Поэтому если у нас есть возможность быть хорошими теннисистами и мы должны использовать это в полную силу, хотя бы ради тех людей, которые жертвовали очень многим, чтобы помогать нам добиться этих результатов.

А вы с Евгением Кафельниковым поздороваетесь, когда увидитесь?

— Мы кстати с ним увидимся завтра или послезавтра. Да, я с ним поздороваюсь и я честно не знаю, почему у него такой подход. Не хотелось бы тащить сор из избы, но здесь уже наверное такой вступает в ход чисто такое детское «не я начинал», плюс я считаю это просто не профессионально, что представитель турнира, ну не имеет права разглашать какую-либо информацию о том, кто сколько получает, кто сколько зарабатывает. Потому что слишком много информации, которую игроки знают, мы можем сейчас пойти и рассказать, кто сколько зарабатывает, кто сколько попросил Типсаревич или Гаске, сколько зарабатывает Сеппи, приезжая в Москву. Они же тоже не приезжают бесплатно. Если уж это начинать тащить наружу, то слишком много всего может выплыть и смысла это делать нет. Будет не хорошо ни для игроков, ни для турнира.

Сколько процентов вероятности того, что вы приедете в следующем сезоне в Москву? Я понимаю сейчас вы будете говорить, что сезон длинный, нужно еще дожить..

— Без понятия, но конечно здесь встает еще и человеческий фактор, и это тоже нельзя исключать. Вроде бы говорилось, что мы хотим наладить отношения с этими игроками, но потом есть некоторые высказывания, которые вроде бы подтверждают обратное. Для меня было конечно непонятным то, что говорилось, что мы хотим, чтобы все российские игроки приезжали, мы хотим с ними обсуждать все в первую очередь. Потом говориться то, что мы уже договорились с этими игроками и с этими игроками, еще какие-то игроки приедут и ни одного российского теннисиста еще пока не было названо. Честно говоря, не хочу из себя строить обиженного, да, в какой-то степени нас это задело, но когда еще вдобавок человеку, который действительно добился чего-то в этом спорте, подключается человек, который вообще ничего не понимает в этом спорте, то вдвойне обидно. И еще обидно то, что никто потом не высказался…

В защиту?

— Да, в защиту игроков. Ну и потом было конечно извинение, которое какой-то детский лепет, лучше бы было вообще не извиняться, чем извиняться так « извините, вы просто недостаточно смышленые, не так поняли нас».

Мы неправильно расшифровываем, журналисты, интервью.

— Знаете как, заламывать руки человеку, чтобы он извинялся, смысла тоже нет. Все взрослые люди, все прекрасно должны понимать, что это вообще не должно изначально высказываться. Опять же сейчас обмусоливать это смысла тоже нет, это уже пройденный этап. Надо просто относиться друг к другу как к людям. На данный момент это выстроено как бизнес-сделка и бизнес-отношения- мы товар…

Вас купили.

— Да, покупатель. Этого не должно быть. Но на данном этапе это сейчас так.

«Кубок Дэвиса» поближе все-таки чем «Кубок Кремля», очень неудобно расположен после Австралии?

— Сам по себе очень неудобно расположен и формат его неудобен. Потому что это выступление из 5 сетов, это все сбито в 3 дня. Приезжаем из Австралии, неделя «Кубка Дэвиса», ты готовишься, ты тренируешься, потом у тебя эти напряженные матчи, вдобавок там болельщики, это патриотизм, флаги. Это все относительно тяжело психологически. То есть это выматывает, после этого ты выжатый как лимон и теперь перед тобой вот пожалуйста «закончил, теперь вот езжай, играй свои личные турниры, попытайся поддержать свой рейтинг и зарабатывай очки призовые, делай что хочешь».

Конечно, сложно и в любой неделе с этими обязательными турнирами и сложно вообще как-то это все совместить. Поэтому многие игроки и им говорят что хорошо, если уж мы должны как-то жертвовать своим графиком, своим здоровьем, своим временем, почему называете не патриотом, если у нас встает на первом плане наш график? Я считаю, что это не правильно говорить, что человек не патриот, если он не играет. Энди Маррей очень долго не играл за Англию, где-то играл, сейчас вообще не играет. Роджер Федерер тоже не играет, Надаль играет когда как, Джокович играет, но я уверен что Джокович играет не потому что чувствует себя большим патриотом, чем Федерер, Маррей, я или Южный, или еще кто-то кто не играет. Если я буду стоять в 20-ке, то я все равно представляю российский флаг и для страны это я думаю так же хорошо, как если бы я играл за «Кубок Дэвиса», везде проигрывал потом после этого в первом кругу. Сейчас у нас уже не тот возраст, когда мы можем жертвовать своим здоровьем, я ощущаю каждый перелет, вообще не особо рвусь куда-то лететь. Поэтому даже во время этого межсезонья, когда по логике мы должны куда-то лететь отдыхать, я не хочу видеть ни самолеты, ни аэропорты, ни кого либо. Я просто хочу сидеть у себя на диване, смотреть «уральских пельменей» с утра до вечера. Да, «Кубок Дэвиса» становится с каждым годом для нас все тяжелее и тяжелее. Плюс еще накладывается «вы должны», «мы должны», это тоже не способствует желанию играть. Особенно когда ты еще почитаешь потом про себя, если ты не дай бог неудачно выступил это же вообще тогда...

Комментарии вы имеете ввиду?

— Ну, бывает да.

Наверное, стоит поговорить про ваш отпуск, все-таки вы в Москве, это такая редкость на самом деле. Сейчас вы почаще дома. Вы сказали что любите на диване посидеть, посмотреть телевизор, сколько времени сейчас позволили себе не заниматься теннисом, просто отдыхать?

— Пусть и пореже, я до сих пор не смотрел на ракетку, но у меня уже через неделю, надо готовиться, причем уже на следующей неделе надо потихоньку собираться с мыслями и готовиться, хотя бы делать физическую подготовку, чтобы потом со 2 декабря я еду уже в Германию тренироваться. Чтобы уже быть в более менее нормальной форме, чтобы выдержать по две тренировке в день, плюс физическая подготовка. По сути, сколько прошло с Парижа до сегодняшнего дня – это и есть мой сезон отдыха.

Вам хватает этого времени, если честно?

— Ну, если честно я в первый же день как закончил свои матчи в Париже, я уже сидел, отсчитывал сколько мне дней осталось до следующего сезона, по сути, для меня психологически он так никогда и не закончился. Просто понимаешь, что сейчас вроде бы приехал домой, вроде бы отдыхаешь, но я вот сидел там, пылесосил, раскладывал какие-то бумажки. По сути, у меня сейчас такое хранилище для вещей, как склад и я как-то пытался там что-то разложить. Такие бытовые проблемы, которые на самом деле смешные, казалось бы, но они действительно как-то напрягают, по сути это был мой отдых

А вы все успеваете?

— У меня такое ощущение, чем больше пытаешься…

Успеть?

— Как бы организовать все в своей жизни, тем больше наваливается сверху. Поэтому я где-то просто хотел выспаться, отоспался часов 12. Потом как сегодня до утра надо разобраться с медицинской страховкой, где-то чего-то не заплатили, сидел, разбирался с этим. Так, по сути, не сидеть на пляже и загорать или тусить в клубе, как многие считают я делаю.

Первые тренировки после предыдущего сезона они сложно вам даются?

— Нет, вообще-то первые несколько дней такой есть энтузиазм, который ты потом проклинаешь. На самом деле у меня подход к этому как у любого человека к своей работе. Допустим вы любите, но все равно монотонность, которую вы ощущаете, она все равно есть, присутствует, несмотря на то, что вы вроде бы думаете, мы летим в Европы, значит, летим посмотреть мир. Но нет, я был в Куала-Лумпуре и за исключением там телевизионного интервью, когда мы куда-то поехали, то есть мы сели в машину, доехали до этого места, нас там отсняли, мы поболтали и потом сели в машину, и уехали. Я там был 5-6 дней, не видел ничего, кроме гостиницы и кортов. По сути, я могу сказать, что бывал в Куала-Лумпуре, но проезжал мимо вот этих двух башен и был в аэропорту. Но это работа, нормальная часть работы, я не жалуюсь. Но суть в том, что закулисная жизнь всем кажется, что она такая же, как и сцена. На самом деле это все не так, тяжело, но опять я сам выбрал этот путь и я не заканчиваю с теннисом. Пока на данном этапе не против вести такой образ жизни.

Вы год назад к нам приходили, как раз в преддверии своего дня рождения, 30-летие праздновали. Сейчас опять приходите между сезонами. У меня ощущение, что у вас совершенно другое настроение, что прошлый год он был как-то сложнее для вас, чем этот.

— Я думаю, да. Кстати я даже сыграл 8 турниров, я знаю это, потому что мне не хватило одного турнира до пенсии. Я не пробил свою пенсию.

Как же так?

— У нас каждый год надо сыграть какое-то количество турниров, чтобы этот год зачислился в пенсию. И у нас получилось так, что в «Кубке Кремля» я не играл, не получил уайлд-кард, мне одного турнира не хватило до пенсии.

А пенсия - это что?

— Каждый год…

Там начисляется что-то?

— Там считается сколько лет ты попадаешь в этот отсев людей, которым зачисляется пенсия. В прошлом году надо было сыграть 9 турниров в основной сетке.

Да?

— Чтобы зачислить этот год в пенсию.

Вас нельзя называть пенсионером, нет еще?

— Нет, но опять же наша пенсия, она чуть отличается в смысле возраста от обычного человека. Но очень часто люди не задумываются об этом, но у нас действительно карьера, она…

Короче.

— В 35, сколько уже Лена Дементьева, можно сказать пенсионерка, уже несколько лет. Но с другой стороны, это позволяет начать какую-то другую работу. Но основная проблема, чем старше ты становишься, чем ближе конец карьеры приближается, тем больше ты это осознаешь и начинаешь мандражировать. Потому что тебе хочется добиться какого-то результата, ты сам себя накручиваешь. Поэтому я всегда говорю, что с возрастом люди больше мандражируют, они осознают намного больше. Всегда понимаешь, что у тебя не так много времени остается. У меня такой кризис получается среднего возраста, но он чуть раньше происходит.

И ни туда, и ни сюда. Но настроение все равно лучше и ощущение себя тоже в спорте сейчас другое, нежели в прошлом году?

— Конечно, как-то волей, не волей ты отталкиваешься от своих результатов, от своего положения в рейтинге. В прошлом году я вообще не знал чем это все закончится, я вроде бы играл не плохо, но было очень много травм. Причем одна и та же постоянно была, и начинаешь задумываться на сколько это все будет серьезно, и как часто это будет продолжаться. Потому что тоже не хочется играть постоянно в минус, надеешься на то, что не будешь ездить целый год в надежде что травма исчезнет. Постоянно сниматься, постоянно тянуть какие-то расходы и сейчас я в чуть лучшем настроении, но это опять не гарантирует, что следующий год будет таким же, как этот или лучше.

Вы очень часто интервью даете большие развернутые интересные. Вы чаще всего правду говорите?

— Я стараюсь.

Стараетесь?

— Стараюсь. Опять же понимаете очень сложно иногда сказать в коротком интервью полностью всю суть, потому что с той же федерацией, как у нас получается - если ты где-то высказал свое конкретное мнение, опять же я видел уже дважды как интервью с «Дождя» было переиначено и как где-то какие-то слова вырезаны и это казалось намного более угрюмее, чем это было сказано. И на самом деле это не было сказано с целью оскорбить кого-то, обидеть или что я обижен. Нет, просто это моя точка зрения. Но опять чтобы ее полностью объяснить, чтобы человек, который возможно слушает твое интервью, чтобы он понимал,  что на самом деле происходит и понять твою точку зрения. Но я где-то прочитал, была такая мысль, что, сколько бы ты не доказывал человеку, если он тебе не верит, то ты ему это никогда не докажешь, суть этого была. Сколько бы я не доказывал свою точку зрения, сколько бы я не разворачивал, как бы не вникал во всю суть ситуации, если человек заранее хочет тебя увидеть виновным в чем-то, это бесполезно. Поэтому мне надо учиться формулировать себя намного короче, чтобы не было таких развернутых интервью, напрасных.

Вы про следующий год чуть-чуть заговорили, затронули эту тему, но все-таки вы себе что хотите в первую очередь пожелать в следующем сезоне теннисном?

— Спокойствия.

Да, это на первом месте.

— Терп<

лента новостей