6 Июля 2017 18:29

Игорь Захаркин: «Если бы не хоккей, занялся бы наукой»

Игорь Захаркин: «Если бы не хоккей, занялся бы наукой»

В гостях у Владимира Дехтярёва побывал Игорь Захаркин – новоиспечённый тренер «Югры».

– Первый вопрос: почему именно Ханты-Мансийск? Я сейчас объясню: вас считают уже элитным тренером СКА, ЦСКА, «Салават Юлаев». И вдруг вот этот поворот в Ханты-Мансийск.

– Я считаю, что для тренера не может быть элитных команд или команд в других каких-то значениях. Работа тренера всегда интересна, это всегда вызов. И я считаю, что в данном смысле в ханты-мансийская «Югре» и необходимо прикладывать столько же усилий, сколько в команде СКА. Разница подходов не зависит от того, какой год ты работаешь. Я вижу, что и организация в клубе хотела бы поднять клуб на более высокий уровень. Я думаю, что все в наших руках. Это хороший вызов на самом деле.

– Как раз по поводу вызова: цели и задачи Ханты-Мансийска.

– Повторюсь, что нет никакой разницы, в каком клубе работать. Конечно, можно больше выигрывать, можно интереснее играть в хоккей, попробовать создать команду быструю, конструктивную, результативную, умеющую обороняться, атаковать. Так любой тренер бы сказал. Но я думаю, что это реально для Ханты-Мансийска, что абсолютно важно. Поэтому, конечно же, первая задача, это попасть в плей-офф.

– У «Салавата Юлаева» вроде всё было хорошо, складывалось нормально. И вдруг один сезон... Понятно, команда не прошла, как хотелось бы и руководству, и вам. И вдруг такой поворот, взаимные упреки прошли.

– Я очень хорошо расстался с болельщиками Уфы. Я много времени проработал там, я работал честно, и сердцем тоже. Я думаю, что здесь это оценили. Самое большое достижение прошлого сезона в том, что были полные трибуны и поддержка людей в течение всего сезона. У нас были объективные трудности, и совершенно очевидные проблемы в команде, из-за которых мы успели сыграть успешно. Это получилось в матче против «Ак Барса». И поэтому я думаю, что ни у болельщиков никаких претензий нет, ни у меня к ним. А руководство мне на самом деле мало интересно. Потому что те люди, которые как бы были руководителями в клубе… Я был разочарован тем, что говорится много, а делается мало. Поэтому я не думаю, что эти люди как-то долго будут работать в клубе. Для меня хоккейный клуб «Салават Юлаев» - это Уфа, это сердце, это дух Уфы. А то, что работают там... сегодня одни люди, завтра другие будут работать.

– А нет такого момента, что хочется сказать, что разочарован, зачем в своё время туда вернулся… Дважды в одну реку - здесь, вроде, такой же момент.

– Нет, такого момента не было. В Уфе на самом деле интересно работать. Потому что люди любят хоккей, они действительно им интересуется. Когда приехал в Уфу, там на половине трибун не было народу. Потом команда в первый год очень удачно, завоевала бронзу. Наверное, могла бы лучше сыграть, будь у нас подлиннее скамейка. Я уже тогда начал понимать, что здесь у нас так. А потом, когда увидел комплектацию команды на следующий год... Это, кстати, моя ошибка была, что я отдал на откуп, сам не проконтролировал персонажей, игроков, которые придут в команду.

– А тренер может это делать?

– Я думаю, что тренер обязан это делать. Не бывает так в клубе, чтобы без интересов тренера приглашались игроки, без понимания, какова модель игры тренера, какие требования ставит тренер перед командой. Есть такая хорошая обоюдная работа людей, возглавляющих клуб, со спортивной составляющей, и с финансовой составляющей. Это команда лидеров, которая ведёт клуб в каком-то направлении. Она должна работать также профессионально, как и хоккеисты.

– Сейчас в Ханты-Мансийске, скажем так, несколько другая команда, другое финансирование. В этом отношении нет ощущения, что особых целей и задач-то нет?

– Я думаю, что на самом деле играют не деньги. Понятно, что за деньги покупаются более квалифицированные хоккеисты. Но самоотдача игрока, организация игры зависит больше от тренера, нежели от финансового состояния команды. Я с большим удовольствием сейчас работаю с Евгением Владимировичем Хацеем - генеральным менеджером. Это действительно профессионал, человек, который понимает игроков, понимает то, что я хочу сделать. И у нас постоянный диалог, постоянное обсуждение любого кандидата, которого мы хотим в команду. У нас очень грамотный директор клуба - Филипенко Василий Александрович, человек со стратегическим мышлением, он смотрит дальше, чем только в сегодняшний день. Я думаю, что это в наших силах, создать такой коллектив, который бы сражался на льду. Финансы - здесь это важно, и я об этом говорил, кстати, на совете директоров, чтобы деньги платились вовремя. Каждый год он подписывает, он же знает, какие контракты подписывает. Понимает, на какие деньги играем. То, что получает другой человек, нам незачем на это смотреть. Очень важно выполнять честно свою работу.

– Допустим, если взять хоккейный клуб СКА и некоторых игроков, то у многих зарплаты нереально большие. Как здесь работать?

– Опять же скажу, что деньги не главное. Люди, игроки, которые получают такие деньги, они их заработали своей жизнью, своими достижениями в хоккее - такие контракты. Ну, разные условия. Это вопрос философский, получил ты эти деньги или не получил. Стремись попадать в команду СКА и будешь зарабатывать эти деньги. Я не считаю, что это неспортивно, что мы как бы играем не на равных. Может быть, я сейчас так говорю, а через какое-то время скажу иначе. Я тоже допускаю момент, когда будет трудно. Наверное, всегда проще найти оправдание тем, что у тебя нет таких классных игроков, потому что нет такого бюджета. Но я и сказал в самом начале, что это вызов - построить команду из ребят, которым есть, что доказывать, которые умеют играть в хоккей, но, может быть, по каким-то причинам не получили приглашения в большие клубы. Я думаю, что совместно с генеральным менеджером, директором клуба, нам удастся создать боеспособный коллектив, это главное.

– Сложный вопрос, но задать я его хотел бы. Дело в том, что сейчас появляется много людей, которые сами тренерами не работали, не тренировали. И они говорят, что Захаркин чуть ли не шарлатан, непонятно, откуда пришёл. Вы как к этому относитесь?

– Я даже не слышал такого. Я не читаю, во-первых, таких людей, потому что я встречаюсь с большим количеством болельщиков, специалистов, зрителей, тренеров, с которыми у меня хороший нормальный диалог. А это все чушь. А то, что сказано, говорится людьми малообразованными или совсем не образованными, которые поиграли в хоккей и считают, что имеют право давать какие-то оценки. Кривое зеркало, перевернутый мир. Нужно понимать, что ты говоришь и отвечать за свои слова.

– А говорят еще, что у Захаркина без Быкова все равно ничего не получится. Такие мнения звучат от некоторых специалистов. Я даже могу назвать фамилии. Кожевников, например...

– Кожевникова назвать специалистом - это немножко забавно. Вы его слышите часто, возможно к нему часто обращаются журналисты, чтобы как-то иначе посмотреть. Для меня его точка зрения абсолютно ничего не значит. И поэтому назвать его специалистом для меня вообще никак. Играл в хоккей. Наверное, хороший был хоккеист, как о хоккеисте я ничего о нем плохого сказать не могу. Быть два раза олимпийским чемпионом - это достижение. Это говорит о культуре человека, об интеллекте, когда пытаются высказываться о деле, которое не понимают.

Картинки по запросу захаркин быков

– Генеральный менеджер команды «Салават Юлаев» тоже, я так понимаю, несколько расстроен был результатом команды. Он сказал, что не нашёл общий язык и что, наверное, зря пригласил этого тренера. Такие вещи - это не провокация?

– Это не провокация. Любой человек имеет право на свое умозаключение. И, если слушать их, то просто не имеет смысла работать. Их оценка - это дело их совести, их квалификации. Я тоже не самого высокого мнения о квалификации этих людей, но это не значит, что мы должны вступать в какую-то перепалку. Я перевернул страницу и увидел, что просто очень много дилетантов, на самом деле. Как рядом с хоккеем, так и в хоккее. Вот и всё.

– Вячеслав Аркадьевич ничего не говорил по поводу «Югры», когда подписали контракт?

– Мне? Нет, не общались особо. Просто сказал, что принимаем, все хорошо.

– Ну, опять же все же понимают, что есть ваш тандем - Вячеслав Быков и Игорь Захаркин. Вы всегда вместе. Вы, следовательно, должны и работать вместе.

– Так получилось, что Вячеслав Аркадьевич взял паузу в своей работе, в своей академии не работает сейчас.

– А это не плохо, вообще, для тренера? Когда ты все время работаешь, находишься в гуще событий и вдруг в какой-то момент выпадаешь.

– У всех же разные темпераменты, разные характеры, разные цели в жизни, мотивации, прежде всего, разные и интересы. Мне просто очень трудно пока быть без дела. Мне хочется работать. У меня появляются новые идеи. Мне хочется проверять эти идеи в тренировочном процессе. Я такой, он другой.

– Ходили слухи, что Быкову и Захаркину вроде как сделали предложение возглавить ЦСКА. Было или нет?

– Нет, это только слухи, таких предложений не было. По крайней мере, мне. Мне кажется, что в анализе хоккейных матчей, в разговорах о хоккее очень много дилетантизма. Люди говорят, не понимая ситуации, комментируют какие-то слухи. Для меня это немножко забавно, конечно. Предложений не было. У меня было приглашение из другого клуба. Я посчитал, что мне просто интересно поработать с Ханты-Мансийском.

– Хорошо, давайте тогда обсудим хоккейную аналитику. Чемпионат мира смотрели?

– Не все матчи. Но кое-что я смотрел, да.

– А полуфинал России с Канадой смотрели?

– Нет, я не смотрел этот матч, к сожалению, не смог. Но, естественно, смотрел дайджест, выборки всех этих игровых эпизодов. Там в целом понятно.

– А что произошло?

– Я думаю, что это достаточно типичная в хоккее вещь, когда команда, которая считается фаворитом, начинает проигрывать. И команда, которая, наоборот, понимая, что играет с очень серьезным соперником, отыгрывает две шайбы. Вот такое преимущество, если, тем более, соперник успевают забивать быстрый гол, часто приводит к психологическому надлому. Я думаю, что это и произошло с нашей командой, я думаю, что это область психологии.

– Это по игре было видно?

– По игре, по составу, по организации не хуже канадцев. Произошло то, что произошло. 0:2, 0:3 - самый опасный счёт. Кажется, что все близко, все рядом. А потом забивается гол, начинается паника, суета.

Картинки по запросу Знарок россия канада

– Недавно Владимир Путин, глава нашей страны, отвечал на всевозможные вопросы. Если вам дать возможность задать вопрос, касающейся хоккея… Или даже два - один хоккейный, второй не хоккейный. Предложите программу развития хоккея, у вас же есть такие идеи? Вы готовы задать такой вопрос президенту?

– Мне думается, чтобы задавать такие вопросы, нужно иметь время. Потому я понимаю, что вопрос задать могу. Известна мудрость, что один дурак может задать вопрос, на который не ответит сто мудрецов. Я думаю, что хоккейное хозяйство в России должно, конечно, должно детализироваться, уточнятся, улучшатся. Очень много делается для хоккея сейчас. Строятся катки. У нас есть проблемы с подготовкой специалистов по-прежнему, есть проблемы с подготовкой игроков. Очень много участков, которые надо зашлифовывать, доводить до ума. И я думаю, что здесь не столько с Владимиром Владимировичем, сколько должен быть круглый стол со специалистами. Мы должны найти путь, по которому должен развиваться хоккей в России. Я сейчас вижу, что все это спонтанно. У нас должна быть четко выработанная дорога, по которой мы должны идти. И это касается всех уровней.

– А если не спортивный вопрос?

– Это была бы хорошая возможность узнать, как он - а он играет в хоккей, играет на пианино. Он очень много чего делает. Мне хотелось бы просто понять, где он черпает эту энергию, силу, мотивацию. Я понимаю, что управлять командой очень непросто. А страной тем более что-то невероятно. Мне хотелось бы просто узнать на самом деле, что движет, как человеку дается это все.

– Считаю, что у вас тоже много сил и энергии, чтобы работать с клубом. Это тоже занимает много сил.

– Да, но я нахожусь в одной области деятельности, а не в разноплановых.

– Возвращаясь к Олимпийским играм. Не будут участвовать игроки НХЛ, скорее всего. Шансы для сборной России, все говорят, что у нас наконец-то появился шанс бороться за золотые медали. С другой стороны, и в 2010, и в 2014 у нас эти шансы были, но как-то мы не воспользовались. В 2006 была практически прямая дорога к олимпийской медали, мы обыграли, наверное, главного конкурента - сборную Канады, и в итоге смогли обыграть даже финнов и чехов. Это действительно шанс? Или не стоит обольщаться?

– Я думаю, что российский хоккей, безусловно, один из сильнейших в Европе. А если убираются профессиональные хоккеисты Северной Америки, то и лидер. Безусловно, у нас всегда есть шанс. Я полностью с вами согласен. И в 2006 году мы по такому же пути прошли.

– Игорь Владимирович, затронем личное. В свое время вы уехали в Швецию. А почему именно туда?

– Потому что было тогда несколько мест, куда можно было уехать. В Канаду я получал предложение. Но получилось так, что у меня там друзья. Мы съездили туда с семьей. И увидели, насколько внимательно относятся люди, приглашающие нас. Насколько внимательно относятся к нашей семье. Потому что я знал, как живут и ребята, и тренеры, которых приглашали за границу, где просто деньги зарабатываешь. Какой получился социальный у нас статус, какими окружили вниманием и заботой... А потом...

– Что было самым тяжелым?

– Мне кажется, когда приступаешь к новому делу - это касается и предыдущей работы, и сборной команды, должен быть какой-то драйв, какая-то мечта, какое-то желание. Тогда появляется какое-то необычное состояние восторга. И трудностей меньше видишь, а больше видишь позитивного и огромное желание реализовать вот эти идеи в этом проекте, чтобы получился. Другое дело, хорошо, когда есть люди, которые со своей стороны помогают тебе, а не такие, которые начинают уходить от ответов, говорить какие-то глупые вещи. В общем, важно сохранить эту целостность, важно сохранить то, что ты представляешь необходимым для того, чтобы добиться результата в этом клубе, с таким восторгом, с таким ощущением новизны работать.

– А почему возникло желание ехать?

– Получилась такая ситуация... Если вспоминать об этом... Мы выиграли чемпионат мира в 93-м году. Было непросто его выиграть, мы очень тяжело к нему готовились. Вообще шли очень сложно в том сезоне. Были травмированы игроки, тот же Дима Фролов. У нас были малоизвестные игроки в составе. Мы неоднозначно провели чемпионат мира, тем не менее, мы его выиграли. А потом, когда выиграли, начался дебош, какая-то слава. Понятно, были люди, которые больше хотели потянуть в одну сторону. Может, какая-то легкая обида была... Сейчас не хочется разбираться. Но я напомню, что все совершенно было не так, как назначено. Я начал лучше понимать, что дай человеку власть, какие-то достижения, и тогда ты увидишь, друзья это или нет. Я считаю, что надо ни одного кого-то выделять, а команду. Выигрывает всегда команда, а не один игрок. Один игрок - это украшение команды. Достижение одного игрока, если они подкрепляются работой всей команды, они мало, что значат. Мне казалось, что нужно больше уделять внимания именно достижениям команды.

– И вот вы приехали в Швецию...

– Первое время я разговаривал на английском, потом меня попросили, чтобы я выучил шведский язык или прекратил играть. Я вообще подписал контракт на шесть месяцев. Казалось бы, все не плохо было тогда. Тогда я работал в федерации, получил предложение СКА. Но посчитал, что для моей семьи ситуация будет лучше, если переехать работать в Швецию. Эта команда была первого дивизиона. Я получил контракт на шесть месяцев. Я не понимал этих контрактных условий. Хорошо, что так получилось, что был один год, потом другой, и дальше, дальше, дальше. И вроде бы все получается, и команда играет интересно и результативно. А потом начинаешь бояться. Потому что дочь растет. Она переходит из первого класса во второй, а там уже в пятый. Понятно, что от русской школы она уже отстала. Или как-то иначе она воспринимает уже учебный процесс. Тогда появляется какой-то небольшой страх, что ты останешься без контракта. К счастью, мне повезло, я работал без освобождения от контрактных условий.

– Дочь предпочитает больше России или Швецию?

– Она любит Россию. Но, безусловно закончила школу, и начальную, и дошкольное учреждение прошла, университет в Швеции. Она сейчас имеет солидное экономическое образование и работает в очень хорошей фирме.

– В Швеции?

– В Швеции, да. Она любит приезжать в Россию, кстати. Муж ее приезжает в Россию. Там много забавных историй в связи с этим. Потому что он в армию входит. А жена - русская, ребенок будет русский. Поэтому там много таких забавных историй. Но в целом она хорошо, позитивно, с любовью относится к России.

– А супруга работала или домохозяйкой была?

– Она сначала учила шведский язык. Есть такая система в Швеции, где взрослых обучают языку. Она учила этот язык, потом она проходила практику. Она историк по образованию. Она преподавала в гимназии русский язык. Потом у нее были другие занятия. Какой-то период времени работала. А когда уехал в Россию, она все свое время посвятила нашей дочери.

Картинки по запросу игорь захаркин швеция

– Возвращаемся вновь к хоккею на этом шведском периоде. Если сейчас вернуться назад, все равно этот путь выбрали бы?

– Я думаю, да. Потому что я ведь очень хорошо знал... Опять же, всякие веселые ребята рассказывают небылицы.

– А этого не было?

– Конечно, нет. Рассказывали, что на заправке работал… Действительно, глупости. В принципе, я же не знал. Мне просто повезло. Я и работал с Тихоновым. И на самом деле мы были очень близки друг к другу. Он очень много мне в жизни помогал. У нас не было никогда никаких конфликтов, пока мы работали вместе. Это потом началось так. Я уехал, ты почему уехал... Это другая история совсем. У меня действительно с ним были очень хорошие отношения. Я хорошо был знаком с Юрзиновым уже тогда. Потом я поработал с Михайловым. Я делал эксперименты. Когда учился в аспирантуре, я знаком был с Кулагиным. Игорь Дмитриев впервые становился как тренер. Мы много общались. Валентин Григорьев тоже из «Крыльев Советов»... То есть я знал всех тренеров топовых. Люди настолько посвящены в профессию... Мне казалось, что человек должен быть более разноплановым. У меня много интересов. Мне нравится читать, мне нравится в шахматы играть. Мне просто нравится жить хорошо, и качественно, и спортивно. И при этом получать удовольствие от своей работы.

– А не было такого: «Куда я переехал, зачем?» Другая страна ведь...

– Нет, тогда такого не было, потому что тогда был очень сложный период. Я бы мог бы придумать сейчас массу вариантов. А тогда было на самом деле сложно. Я на самом деле застал и участвовал в процессе, когда там происходило разделение федерации хоккея СССР. И знаю, каким образом создавалась федерация хоккея России. И я знаю, каким образом убирали Леонова с поста президента. Он был первым президентов федерации хоккея России. Я знаю, почему Петров получил должность в федерации хоккея России. Все это было на моих глазах. Поэтому никаких иллюзий нет по поводу того, что было в России. И я очень хорошо знаю эту ситуацию.

– Вы уезжали от системы?

– Да, в тот момент мне казалось, что я хотел бы быть не в команде, а самому попробовать. Я бы остался тенью. Мы же не знали, что там работал Стив. Он же нигде не говорил, что Захаркин чем-то помогает. Я проработал и с Михайловым.

– Амбиции?

– Просто я понимал свой вклад. Просто примеры сейчас мог бы привести, которые были реальными в ежедневной жизни хоккейной команды. На том же чемпионате мира в 93-ем, который мы выиграли, там ведь тоже не все так просто. Но я не буду сейчас так это делать. Просто тогда у меня, видимо, были амбиции. Мне хотелось самому доказать и себе в том числе, что я могу работать, и справляться в этой жизни совершенно самостоятельно.

– Вы говорили, что вы разносторонний человек. А если бы вдруг не хоккей? Что тогда?

– Я бы занимался наукой тогда. Мне вообще очень нравилась нейрохирургия, мне нравился мозг. Я окончил институт физкультуры. Мне повезло не только с теми, с кем я был знаком, с кем работал. Со многими очень тесно общался тренерами. Также повезло и в науке, у меня очень хорошие преподаватели. Во-первых, я поступил в физкультурный институт, это было не просто поступить. У меня были блестящие преподаватели. И после первого курса говорили, что студенту Игорю Владимировичу надо быть доктором. Я сказал, что буду доктором, но доктором наук. Мне нравилось время в анатомичке проводить. Прослушивал курсы академика Леонтьева о теории отражения. Мне нравилось учиться, узнавать новое.

– Родители как воспринимали? Может, говорили, ну что это такое –хоккей?

– Родители никак не воспринимали. Отец постоянно работал, мать постоянно работала. Им очень важно, чтобы сын получал высшее образование. Это было главное. Я получал его. Учился всегда на пять. У меня есть одна четвёрка в аттестате. Потом мы переехали, несколько городов сменили в связи с работой отца. Я действительно хотел поступить в институт физкультуры, я туда действительно поступил, это было счастье для меня. Потом я работал там, возглавлял кафедру в этом институте. И всегда испытывал трепет и восторг. Я считаю, что человек должен испытывать восторг оттого, что он делает и идти дальше, а не просто быть ремесленником. Иначе будет очень сложно добиться результата. Если я чувствую, что мне это уже трудно делать, не хочется, что это уже рутина, то дальше просто не интересно.

– Не возникало желания, может, сбавить обороты, заняться какой-то другой деятельностью, оставшись в хоккее? У нас сейчас проблемы с хоккеистами. Может создать свою школу, свою академию. Или заняться подготовкой кадров тренерских?

– Я думал об этом. Но таков я. Мне кажется, та система, которая есть в России сейчас… она не совсем… Может, это как раз к вопросу для обсуждения с Владимиром Владимировичем. Но я понимаю, что я против министерства, против вообще этой системы образования в России. Мне кажется, что она очень громоздкая и малоэффективная в конечном итоге. Вот смотрите, мы говорим, у нас мало тренеров на льду. И действительно их мало. Группы большие, тренеров мало. Я это каждый день наблюдал в Уфе из ресторана, где мы кушали. 30, 40, 50 человек на льду. В лучшем случае два тренера. Это просто опасно даже. Потому что люди, дети могут травмироваться. Почему те же родители, которые хотят, им не пройти бы какие-нибудь двухдневные курсы и получить лицензию, чтобы выходить, помогать? Я видел это в другой стране, не буду говорить в какой. Но я сейчас сотрудничаю с академией в Казани, очень классный и глубокий проект уфимский. Кстати говоря, уезжая, получил очень интересную смс-ку от болельщиков. Это была коллективная вещь. Уфимская часть моей жизни очень значима и важна для меня. Я очень уважаю и ценю болельщиков всех. Они помогли мне пережить самый трудный момент в жизни, когда мы проиграли в Ванкувере. Они навсегда останутся такими. Я еще раз скажу, мне кажется, что люди просто должны быть умнее, объективнее, а не на таких вот дешевых, «понтовых» высказываниях выезжать из-за того, что они просто имеют право выходить в интернет, писать все, что угодно. Академия в Казани - очень интересный проект, очень серьезные специалисты, очень серьезные направления работы. Сейчас мы занимаемся тренировочной программой для тренеров. Я провел там семинар теоретический. И на льду практический. И увидел очень много возможностей, как можно улучшить подготовленность тренеров в том числе. Может, где-то будет пилотный проект, потом получится распространить его по всей России. Мне искренне хочется, чтобы наш хоккей был обеспечен своими собственными тренерскими кадрами. Чтобы у нас была такая пресса, которая могла бы рассуждать о хоккее, а не ссылаться на звонки бывшим игрокам, которых много. Есть люди более интеллигентные, осторожные, они правильные, аккуратные в своих высказываниях. А есть такие, которые говорят все, что хотят. Причем эти мнения меняются. Я прошел очень много. Я с 20 лет в топовом хоккее. И сейчас мне почти 60. Все эти высказывания таких вот забавных людей, которые поиграли в хоккей и имеют право просто бросить камень не только в меня, и совсем необязательно в меня. Я-то могу ответить, если сочту нужным вступать в дискуссию с такими людьми. Просто скажу, что это синдром. Мы сядем в прямой дискуссии, чтобы люди просто посмотрели, какая это разница. Я считаю, что человек ценится своими делами. Мне доставляет удовольствие без участия этих людей делать свои проекты.

– Считаю, что есть еще какая-то недосказанность в хоккее. Я даже могу предположить, что это такое.

– Понимаете, какая ситуация. Мне ведь в своей жизни повезло. Я ведь очень плотно занимался подготовкой команды к Олимпийским играм 88-ого года. И я не полетел на эти игры. Не буду рассказывать из-за каких условий. Но так получилась. На самом деле получается так, что я прошел все, что в хоккее происходило. Это происходило так или иначе на моих глазах. Когда вернулся Виктор Васильевич, я говорил, что мы с ним были в очень нехороших отношениях в последние года после того, как я уехал в Швецию. Но до этого я получил гонорар соответствующий за Олимпийские игры. Мы выиграли Олимпийские Игры, это было, это дорогого стоило. Потом у меня был шанс уже тренером выиграть эти Олимпийские Игры, но провалили. Мы не были просто готовы. Ни психологически, ни ментально не были готовы к тому, что нас ждет на Олимпийских Играх. И наша победа на чемпионате мира нам казалась нашей готовность к Олимпийским играм. Но это совершенно разные вещи, теперь я это понимаю. И, конечно, мне бы очень хотелось в качестве тренера выиграть Олимпийские игры.

– Когда-нибудь мы узнаем историю, что же на самом деле произошло в Петербурге со СКА? Все же было так хорошо и вдруг вы покидаете команду. Причем на пике, можно сказать. Вы жалеете?

– Нет, я думаю, не надо жалеть о том, на что мы повлиять уже не можем. Это во всем. Я не могу повлиять на судейство, на регламент. Надо следовать правилам, которые есть. Я считаю, что в Петербурге очень сильная менеджерская команда в первую очередь. Сейчас многие говорят, что они собирают игроков, скупают. Они просто работают видимо более профессионально, чем другие специалисты, подобные аналогичные. Я не сравниваю финансовые возможности. Я просто не знаю их. Я могу предполагать, но я не знаю их. Но я считаю, что в Петербурге работают профессионалы. Поэтому и создаем такую мощную команду. Они добились результата.

– Какая-то цель есть уже на этот сезон?

– Мне кажется, принималось очень много интересных концепций профессиональной подготовки, например, игроков. Я думаю, если команда «Югра» будет хорошо готова физически, если будут классные игровые дисциплины, правильные игровые модели, хорошая атмосфера внутри команды, мы будем конкурентоспособны. Мне очень хотелось бы, чтобы этот проект получился.

Загрузка...
Загрузка...
Программа 100% УТРА 100% УТРА Эмма Гаджиева и Роман Вагин и Александр Боярский
  • Пн.
  • Вт.
  • Ср.
  • Чт.
  • Пт.
  • Сб.
  • Вс.
с 07:00 до 11:00
Подробнее
лента новостей
Загрузка...